КИНО

Василий Тонковидов: «Работа над «Жизнью и судьбой» была временем абсолютного счастья»

Завмуз «СамАрта» Василий Тонковидов внезапно оказался в центре внимания после того, как написал музыку к многосерийному фильму «Жизнь и судьба». Человек он непубличный, хотя незримо присутствует почти в каждом спектакле «СамАрта» и во многих премьерах Театра драмы. Корреспондент «ВК» был первым, кому композитор рассказал, как два с половиной месяца по 20 часов в сутки пытался соответствовать Баху.

- Смотрели премьеру фильма?  

- Ага, интересно же — не видел ни разу (смеется). Посмотрел в 95-й раз. Да нет, если серьезно, то в таком законченном виде, с перезаписью и компьютерными «фишками», правда, не видел. Впечатления у меня сразу были хорошие, еще по рабочему материалу.  

- Обсуждают, сможет ли Урсуляк повторить успех «Ликвидации».  

- Я бы вообще не сравнивал с ней, как можно? Это совершенно другое кино и другой пласт зрителей, если его вообще будут смотреть. У создателей фильма это один из главных вопросов.  

- Смотрят, мне кажется. В «Контакте» вот сегодня было бурное обсуждение.  

- Мне тоже кажется, но нужно досмотреть до конца, посмотреть, как все сложилось. Такое кино сейчас даже не с чем сравнить. Дальше будут такие сцены! Просто по музыкальным законам сделана сцена, когда читают солдатские письма: начинает один человек, а потом перетекает от лица к лицу… Есть такие мощные моменты.

- Как вы попали в проект? Фильм делала очень опытная команда — Володарский, Урсуляк... А для вас это дебют в кино.

- Это счастливый случай. Были съемки в Самаре, и я подумал: почему бы не принести Урсуляку свой диск? Принес, отдал. Понятно, что у него этих дисков миллион. Обычно такие вещи не стреляют. Но Урсуляк вдруг позвонил через полгода, а еще через некоторое время прислал материал. Времени было мало. Нужно было написать огромный объем музыки, почти полтора часа, и на это всего два с половиной месяца. Тем более что Сергей Владимирович — режиссер очень въедливый, вслушивается в каждую ноту. Все повторяет: «Пиши под изо, пиши под изо» - под изображение. Композитор в кино - совершенно другая профессия, конечно.

- Приходилось переделывать?

- Не просто переделывать, а по семь, восемь, десять раз. Я давно так не работал. В театре обычно все всех устраивает, ну и у меня уже все-таки опыт есть.

- Работа композитора начинается на последней стадии подготовки фильма?

- Бывает по-разному. Я знаю, например, что когда Айги писал музыку к «Орде», часть была готова заранее, и что-то снимали уже под нее. У меня же все было традиционно, то есть музыка писалась на смонтированное изображение, и нужно было укладываться до секунды. И потом, Урсуляк очень внимателен к акцентам. Например, чтобы музыкальная тема начиналась со взгляда. Или на усах солдата. К тому же в «Жизни и судьбе» использовано много классики — Баха, Вивальди. Пришлось еще с ней работать. Инструментовать, писать варианты... Было бы даже проще, если бы я не был классическим музыкантом, потому что вольно обходиться с Бахом мне сложно. Все время пытаешься соответствовать.

- Есть удовлетворение от этой работы?

- У меня такой спектр эмоций до сих пор! Я еще не остыл. Должно пройти какое-то время, и довольно большое. Потому что в такой работе оставляешь большую часть себя. И потом, еще название — вот так вот с бухты-барахты попасть не куда-нибудь, а в «Жизнь и судьбу», которую снимает Урсуляк.

- Мне кажется, получился саундтрек в лучших традициях отечественного кино.

- Видишь, мне ставили очень жесткую задачу, чтобы музыка точно шла за действием. И чтобы не была иллюстративной, Урсуляк терпеть этого не может. Чтобы был некий уровень. И Бах брался именно для этого, чтобы показать этот масштаб, расстояние, чтобы было понятно, что есть вертикаль времени. К масштабу этого романа вообще сложно подобрать другой музыкальный эквивалент, кроме Баха.

- Есть перспективы еще поработать в кино?

- Думаю, что они появятся.

- Мы с вами разговаривали полтора года назад. Что интересного произошло с того времени, кроме «Жизни и судьбы»?

- За это время у меня случился очень хороший спектакль «Сирано де Бержерак» в закрытом уральском городе Озерск. В этом городе работал Курчатов, и он попросил у Берии театр. Его построили прямо метрах в пятидесяти от курчатовского дома. Очень неплохой театр, и, мне кажется, спектакль получился по всем параметрам очень удачный, жалко, что город закрытый и мало кто его увидит. В «СамАрте» у нас идет подготовка «Белой акации» на музыку Дунаевского. Это музыкальный спектакль, но понятно, что он не может быть чистой опереттой, театр все-таки драматический. Материал нужно адаптировать под нашего зрителя и нашу эстетику. Как  правильно сказала режиссер Нина Чусова, мы несколько подзабыли, что такое в хорошем смысле слова патриотизм, а это тонкое чувство. Мы и в «Жизни и судьбе», собственно, пытались в этом направлении идти. Я думаю, осовременивать оперетту настолько, чтобы это как-то бросалось в глаза, мы не будем. Постараемся все-таки сохранить эстетику тех лет. Тем более что осовременивание уже стало таким штампом - каждую оперу смотришь и думаешь: ну и что, что дальше? Но спектакль должен быть живым, потому что Нина по-другому не может.

- Композитор, как и художник, часто идет в паре с режиссером.

- Да, уже чувствуешь, что он хочет, и он тебя понимает и знает, на что ты способен… Но так происходит не с каждым.

- Кого вы можете назвать «своими» режиссерами?

- Трудно назвать одного или двух. С Кузиным легко работать, с Гришко и Гвоздковым... С Урсуляком очень интересно. Он очень хорошо музыкально образован, хотя в жизни в этом не признается. Слышит каждую ноту!

- Мне кажется, режиссура вообще с музыкой связана.

- Связана, конечно. Потому что режиссер придумывает форму спектакля, а как раз формой всегда занимается композитор. По идее, музыкальное образование должно быть частью профессии.

- Есть еще какая-то область применения композитора, в которой вы себя не попробовали?

- Остались только мультфильмы (смеется). Если говорить о симфонической музыке, то я не знаю, что сейчас нужно писать, чтобы люди слушали. Даже если это талантливая музыка — ни у кого просто нет времени относиться к ней серьезно. Либо нужно создавать ситуацию, в которой она могла бы интересовать. Кино хорошо как раз тем, что можно это сделать подспудно. Потому что такого количества Баха, как в «Жизни и судьбе», на телевидении не было много лет.

- У вас не было желания или потребности писать что-то более популярное?

- Нет. Нет смысла быть одним из тех пятидесяти или ста, кто пишет популярную музыку. Если говорить о времени работы над «Жизнью и судьбой», то это была абсолютно черная работа — все лето по 20 часов в сутки я сидел за компьютером. Писал, писал... Но с другой стороны, это был период абсолютного счастья, потому что провести два месяца с Бахом и Вивальди, пытаясь соответствовать этому уровню... Популярную музыку после этого не очень хочется писать.

- У вас есть сейчас какие-то проекты, помимо театра?

- Я хочу (и меня часто просят) какие-то вещи из театральной музыки переложить на инструменты, чтобы можно было ее просто исполнять.

- Вы участвовали когда-то в джазовом проекте.

- Иногда хочется, да, но все зависит от музыкантов. В Самаре сейчас большая проблема с барабанщиками, найти хорошего — целая история. И потом, я уже настолько занялся индивидуальным творчеством… Такая профессия — занимаешься собой и занимаешься, никому не мешаешь.

- А как вам музыкальный фон в губернии? Со стороны кажется, что в театре с теми же гастролями все очень уныло, но уж у музыкантов-то нет таких проблем.

- Я могу сказать - это общая ситуация, и для музыки она такая же. Посмотри, кто приезжает на гастроли — те же люди, кто приезжал пять, семь, десять лет назад. Ты ездишь по другим городам, видишь разницу — какие люди приезжают, насколько пестрая складывается картина. Насколько в другом мире живут люди, которые занимаются там искусством. У них воспитываются критерии, черт возьми! А Самара очень медленная, и уже непонятно, способна ли она сдвинуться, или легче себя из нее сдвинуть. Но если ты хочешь быть творческим и развивающимся, нельзя, конечно, соответствовать ее уровню. К сожалению.

 

Справка

Василий Тонковидов - заведующий музыкальной частью театра «СамАрт» (с 2003 года), композитор. Окончил фортепианный факультет Уральской государственной консерватории (2004).
 Писал музыку к спектаклям екатеринбургского ТЮЗа, ТЮЗа им. А.А. Брянцева (Санкт-Петербург), новокуйбышевского театра-студии «Грань», самарского театра «Понедельник», ульяновского «Небольшого Театра», Новосибирского академического молодежного театра «Глобус». В «СамАрте» работает с 1998 года. Автор музыки к спектаклям «Сказка о Щелкунчике и Мышином короле», «Женщина в подарок», «Я Вас люблю, Ромашка», «Счастливый Ганс», «Очень простая история», «Валентинов день», «Таланты и поклонники», музыкально-звуковой партитуры спектаклей «Василий Теркин», «Ревизор», «Отцы и дети», «Жил-был Геракл», «Азбука Льва Толстого», «Про самого длинного червяка». Лауреат премий «Арлекин», «Самарская театральная муза».

16

Последние статьи

21 мая
20 мая
19 мая
16 мая

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
24 25 26 27 28 29 30
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4