персона

Павел Маркелов: «Мы тоньше исследуем человеческие души»

Актер «СамАрта» убедился, что в Европе русский театр по-прежнему вызывает повышенный интерес
Актер «СамАрта» убедился, что в Европе русский театр по-прежнему вызывает повышенный интерес

Прошлый сезон театр «СамАрт» закрыл на гастролях в австрийском городе Линце, где проходил Международный театральный фестиваль для детей Schaexpir («Шекспир»). Эта поездка оказалась особенно интересной, поскольку Линц в этом году назначен культурной столицей Европы. Своими наблюдениями по поводу положения русского театра в европейском контексте и соотношения российской и европейской культурных ситуаций в целом поделился с «ВК» актер «СамАрта» Павел Маркелов.

- Прежде всего, что это за фестиваль и как «СамАрт» туда попал?
- Фестиваль Schaexpir  собрал больше 20 театров из Европы и Азии, были даже спектакли из Кореи. На фестиваль нас пригласил его директор. Он был на «Золотой репке», видел «Ганса» и пригласил нас показать этот спектакль на его фестивале. Выступили  мы шесть раз. Палатку, в которой происходит все действо, поставили в местном Ботаническом саду, на лужайке среди зелени. Это нас порадовало – ведь именно в такой обстановке, по замыслу создателей, спектакль и должен идти, но чаще всего приходится ставить ее на сцене. Половину текста выучили  на немецком языке, а вторая осталась на русском. Мы шутили, что это дань моде на все русское в Европе. Тем более что было ощущение, что нас понимают по-русски так же хорошо, как и по-немецки.

 

Мы можем себе позволить больше думать о творческой стороне дела, нежели о проблемах выживания. И очень чувствуется, что там от нас всегда ждут чего-то особенного

 


- То есть публика реагировала примерно так же, как и здесь?
- Публика на фестивале - на одну половину дети, на другую коллеги-профессионалы. Дети, конечно, везде остаются детьми: включаются в историю, комментируют, отвечают, подсказывают. Но надо отдать должное европейской театрально-педагогической системе - в Европе они чуть более воспитанны. Перед каждым спектаклем в школах у них проводится подготовительная работа, им объясняют, что за спектакль они будут смотреть, о чем пойдет речь. Это дает отрадные результаты. Что же касается профессионалов, то как они воспринимают нас и русский театр вообще - это отдельная тема. Каждый раз, когда мы куда-то выезжаем, мы чувствуем, что мы для них не просто один из приглашенных театров. К русскому театру во всем мире традиционно повышенный интерес. Связан он, конечно, и с нашей великой театральной историей, но также, видимо, и с тем, что у нас сохраняется государственная система поддержки, обеспечивающая существование репертуарных театров. Например, нас часто спрашивали, сами ли мы шили костюмы, потому что для многих европейских театров, находящихся на полной самоокупаемости и, как правило, не имеющих своих постоянных площадок, нормально, когда актеры сами шьют себе костюмы и делают декорации. Похоже на средневековые бродячие труппы. На этом фоне «СамАрт» выглядит очень солидно. Но еще важнее то, что мы можем себе позволить больше думать о творческой стороне дела, нежели о проблемах выживания. И очень чувствуется, что там от нас всегда ждут чего-то особенного. И надеются поучиться.
- А у вас какие впечатления от других участников фестиваля?
- Часто, приезжая на зарубежные фестивали, мы  обращаем внимание на то, что уровень детского театра в мире и в Европе не на очень-то высоком уровне. Но на этот раз мы увидели интересную подборку. Оказалось, что нашим коллегам тоже не чужды поиски форм более тесного общения с юными зрителями. На соседней поляне Ботанического сада стоял еще один домик, гораздо меньше, чем наша палатка. Это был спектакль «Господин Порцеллан» - такой бельгийский вариант доктора Айболита. Главной изюминкой в спектакле бельгийцев было дизайнерское начало. Мелочи интерьера, небольшие вещи становились «героями» происходящего. Такой подход к спектаклю очень характерен для современного европейского театра. Это можно назвать театром вещей, в котором вещи и люди начинают общаться на равных. Наряду с такими поисками были представлены совершенно традиционные формы. Самым ярким представителем этого направления были корейские театры. Национальные инструменты,  исполнительская манера, не знающая привычных нам психологических тонкостей, но знающая яркие эмоции и поступки – без оттенков и полутонов. Такой традиционный масочный театр - но без масок. Показательно, что эти традиционные по языку и сути спектакли оказались живее, чем творения некоторых сторонников чего-то радикально нового. Был, например, спектакль Solar city, который в форме ток-шоу рассказывал о трудностях подростковой жизни. Всеми силами создатели спектакля  пытались добиться динамичности и современности их истории, но в итоге получилось нечто громкое, скучное и неадекватно агрессивное. Это тоже актуальное для Европы стремление - говорить о чем-то крайне насущном... Так что на фоне программы фестиваля наш спектакль выглядел чем-то средним между европейским и азиатским подходом. По языку, по вниманию к психологии героев мы ближе к европейскому экспериментальному театру. Но вот ориентация на вневременные ценности у нас идет от традиционного театра.
- Линц в этом году – культурная столица Европы. Чем, по вашим впечатлениям, оборачивается на практике это звание для города?
- Каждый год объявлять новый город культурной столицей - это существующая в Евросоюзе с 1985 года традиция. В такой город стекаются дополнительные средства, приезжают лучшие мировые коллективы и т.д. Вообще Линц по размерам сопоставим, наверное, с нашей Сызранью, но, тем не менее,  это гораздо более благоустроенный и бережно сохраняемый город. Там есть ухоженный и отреставрированный старый город, свои выставочные центры, театры, очень ухоженный Ботанический сад… Живая культура всегда проявляется и в том, что сохраняется мертвая. Чувствуется, что там в это вкладываются большие финансовые и, что очень важно, идеологические усилия. Городом занимаются не только те, у кого работа такая, чувствуется, что он просто любим жителями. У них тоже огромный интерес и к своей истории, и к тому, что происходит в современной культуре. Гегель давно определил две культурообразующие силы: аполлоническая, то есть сохраняющая, и дионисийская – то есть ищущая и, может быть, при этом что-то разрушающая. Только если присутствуют обе, можно говорить о живой культуре. Так было и на фестивале, и во всем городе. Я думаю, эта централизация культурных сил Европы в одном городе очень подогрела интерес горожан к культурной жизни. В музеях и театрах там очереди. Думаю, нашим городам такая инициатива тоже очень не повредила бы.
- Вы говорили, что европейцы явно ощущают русский театр как что-то отличающееся от их театра. На ваш взгляд, чем «они» отличаются от «нас»?
- Я не вижу большой разницы. Мне кажется, мы занимаемся тем же самым, только, может быть, чуть глубже вникаем в некоторые вещи и чуть тоньше исследуем человеческие души.
 

7

Последние статьи

25 июня
24 июня
22 июня
20 июня
19 июня
18 июня

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
31 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 1 2 3 4