Три сестры из Оклахомы

«Август. Графство Осэйдж» Трейси Леттса в Театре драмы
Особенно повезло с ролями женщинам – иногда в них узнаешь живых современных людей
Особенно повезло с ролями женщинам – иногда в них узнаешь живых современных людей

Самарский театр драмы в выходные представил премьеру по пьесе американского драматурга Трейси Леттса «Август. Графство Осэйдж». Из семейной саги, произведшей на Бродвее «эффект разорвавшейся бомбы», у режиссера Сергей Щипицина получился, что называется, крепко сделанный традиционный спектакль.

Премьера идет три с половиной часа, с двумя антрактами, что в Самаре редкость (виден замах ученика Льва Додина). Сценография тоже соответствующего масштаба. В пьесе прописан двухэтажный дом в разрезе – в декорации известного петербургского художника Олега Головко это металлическая (действительно двухэтажная) конструкция с комнатами, заставленными книжными стеллажами. Почему-то эти книги навевают ассоциации с советскими профессорскими квартирами. Впрочем, Беверли, отец большого семейства Уэстонов (три сестры, внуки, сестра жены, служанка), уже лет 30 как не преподает. Он, как выражается жена, профессиональный алкоголик. Но Беверли мы почти не увидим, он исчезнет в самом начале. По невеселому поводу соберется вся семья.
Действие происходит в основном на первом этаже, на втором нам иногда показывают кого-нибудь из героев сквозь полупрозрачные подсвеченные завесы. На среднюю комнату проецируют изображение, обозначая телевизор, который в семье, само собой, центр домашнего очага.
Очага, впрочем, никакого давно нет. Картина разложения дана в развороте. Вот пьющий отец семейства (Юрий Машкин), полинявший интеллектуал и поэт, рассуждающий об Элиоте, прежде чем пойти утопиться. Вот мать семейства (Жанна Романенко), зависимая от таблеток онкологически больная наркоманка, еще следящая за собой, но уже не способная удержать порядок ни в доме, ни в семье, и даже шанс удержать мужа на этом свете упустившая вполне сознательно. Вот три их дочери. Барбара (Алла Коровкина), несостоявшийся писатель, разводится с мужем (Владимир Борисов), ее 14-летняя дочь (Алена Латухина) покуривает травку, все вместе не появлялись в родовом гнезде несколько лет. Карен (Влада Филиппова), разухабистая довольная жизнью особа, даже после похорон отца способна говорить только о своей большой любви. Большая любовь (Владимир Сапрыкин) вовсю соблазняет малолетнюю племянницу Карен.
Правда, есть еще счастливые влюбленные – сердце радуется, глядя на Айви, третью сестру (Елена Лазарева), и неуклюжего, но чистосердечного «малыша Чарли». Но парочка, как окажется, являет собой разложение уже в совсем не фигуральном смысле – налицо инцест, по причине тщательного сокрытия некоторых скелетов из семейных шкафов. В финале выяснится, что тот же скелет поспособствовал и смерти главы семейства.
Перед лицом гроба члены семейства продолжают развал семейного гнезда. Вайолет-Романенко обвиняет одну дочь в неумении выглядеть женственно, другую — в невнимании к себе. Барбара добивается от мужа ответа на вопрос, когда и почему он к ней охладел. Их дочь боится из-за похорон пропустить интересное кино. Кульминацией становится сцена поминок, настоящий «момент истины», когда все самое нелицеприятное говорится в лицо и при всех. Останется финал, когда крысы в спешке разбегутся с семейной лодки.
Конечно, Леттс подразумевает отсылки к Чехову, как и к Беккету, и к американской драматургии XX века. Его пьеса — хороший современный материал, без заносов в крайности (нецензурная лексика – в меру, «чернуха» – без перегибов), написанный с юмором. Щипицин ставит его в классических традициях психологического театра, правда, актеры порой перегибают с взвинченностью интонаций так, что задумываешься, как бы смотрелась пьеса в другой стилистике.
В другие минуты, впрочем, на артистов, наоборот, любуешься. Особенно повезло с ролями женщинам — иногда они точно ловят заложенный драматургом «юмор на пороге могилы», иногда в них узнаешь живых современных людей — в полусумасшедшей, живущей уже только для себя Вайолет Жанны Романенко, избитой несложившейся жизнью, рвущейся к власти, но не способной ее вынести Барбаре Аллы Коровкиной, в бесстрастной, запиленной матерью Айви Елены Лазаревой
Режиссер не пытается «русифицировать» пьесу — звучит прописанный драматургом Эрик Клэптон, ходит по дому молчаливым, невозмутимым и проницательным наблюдетелем индианка Джонна (Надежда Попова). Но семейные страсти, понятно, национальности не знают.
Правда, в сколько-нибудь масштабную историю спектакль не вырастает – это только история одной семьи. Возможно, она выиграла бы от постановки в камерном пространстве (именно так ее сделали в Новосибирске). От семейной саги на большой сцене ждешь чего-то большего, чем просто трехчасового наблюдения за выяснением отношений в одном отдельно взятом семействе.

5

Последние статьи

28 марта
27 марта
26 марта
25 марта
24 марта

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5