прямая речь

Джаз не знает границ

Файн уверен, что противоречий между джазом и классической музыкой не существует
Файн уверен, что противоречий между джазом и классической музыкой не существует

Известный самарский пианист и композитор Григорий Файн отмечает юбилей: ему исполнилось 60. Глядя на него, трудно в это поверить. Во всяком случае, его «Шкода», на которой он приехал в Дом актера на встречу с корреспондентом «ВК», выглядит старше. Но цифры - упрямая вещь, и с этим ничего не поделаешь...

- Вы  уже почувствовали свой возраст?
- Приходится его чувствовать по разным параметрам. С одной стороны, трудно поверить, ведь никогда не думаешь, что эта дата наступит. Но она наступает, и приходится с этим мириться. С другой стороны, жизнь - это всегда борьба, в любом возрасте. Она ничуть не становится легче. Разве что со временем что-то уже есть за плечами - опыт, навыки, имя. Имя всегда работает на артиста, если ты успел его сделать до 60. Как мне кажется, в жанре, в котором я действую, я успел сделать себе имя. По крайней мере, в России меня знают, я постоянно выступаю на центральных московских площадках. В этом сезоне у меня два персональных абонемента в Москве. Главный - под названием «Азбука джаза для детей и взрослых» -  в театральном зале Дома музыки. Этот абонемент начался в 2004 году, он действует, имеет успех. Я этому очень рад, потому что, на мой взгляд, театральный зал один из лучших на сегодня для джазовой музыки. Он не чисто акустический, но хорошо озвучен и очень уютный, там прекрасная аппаратура, свет, отличный рояль, хороший звукорежиссер и рядом музыканты... В общем, «Азбука джаза» - радостное для меня предприятие. Также регулярным у меня стал концерт в малом зале Московской консерватории – уже третий год подряд. Играть в этом зале всегда огромное удовольствие. Здесь совершенно уникальная акустика, всегда уникальная аудитория и, конечно, с точки зрения рекламы, это дает очень сильный эффект. Если ты играешь в малом зале консерватории, твоя афиша висит во всех кассах столицы, и к тебе приходит самая элитная музыкальная публика.
- Какая публика ходит на ваши концерты?
- Очень интересная публика, скажем так, смешанная. В основном это относительно состоятельные люди, которые хотят своих детей образовать и дать им возможность увидеть и услышать что-то настоящее. Во всяком случае, не то, что предлагает наша поп-культура. 

«Меня часто спрашивают: как же так – ты 35 лет на московской сцене и не можешь добиться?.. Я готов, но не могу разорваться между Самарой и Москвой»

- Вы работаете и специально для детей…
- Да, у меня есть мюзикл «Красная Шапочка в стиле блюз», который впервые был исполнен в 2004 году на сцене того же театрального зала. С тех пор он несколько раз шел в Москве и будет еще идти. И в нашей филармонии мы его показывали. Причем он никогда не повторяется в точности, мы и здесь импровизируем, каждый раз придумываем что-то новое. Вступаем в контакт с детьми, они у нас танцуют на сцене.
- Одно время на куйбышевском телевидении были популяризаторские программы о джазе, в которых вы принимали активное участие. Почему их нет сейчас, когда стало так много телеканалов?
- Сейчас, наверное, это возможно. Я веду на эту тему переговоры с главным режиссером ГТРК Алексеем Крыловым. У них в студии даже рояль сохранился. Недавно они сделали две программы  в связи с моим юбилеем. Наверное, общими усилиями это можно было бы продолжить, и это было бы привлекательно. Просто не хватает энергии, как говорится, «политической воли». Я пытаюсь пробить это и в Москве. К сожалению, все московское телевидение забито попсой, криминалом и кулинарией. Веду я переговоры и с каналом «Культура». Эти люди от меня уже отворачиваются, опускают глаза – им неудобно. Их можно понять: у них очень ограниченные возможности – за месяц они могут снять не более десяти концертов. Это обязательно будут приезжие гости либо Башмет – чего они не могут пропустить.
- У них есть и джаз, но очень поздно ночью и в основном записи «звезд».
- Да, заслуженные американцы, Гаранян, Алексей Кузнецов… Клуба пока не получается. Но из Самары трудно действовать, дорога дорогая, все очень дорого. Меня часто спрашивают: как же так – ты 35 лет на московской сцене и не можешь добиться?.. Я готов, но не могу разорваться между Самарой и Москвой. Меня приглашают на передачи. Дважды я был у Швыдкого в «Культурной революции», в передаче «Жизнь прекрасна»… Я и в Московской консерватории преподаю, когда приезжаю на концерты, так и записано в договоре. И я вижу большой интерес к джазу у классических музыкантов, даже в таком консервативном учебном заведении, как Московская консерватория. Как-то Юрий Башмет говорил, что наблюдается кризис музыки в мире – вкусы меняются. Хотя я сам по образованию классический музыкант, но в то же время не вижу абсолютно никакого противоречия между классикой и джазом. Напротив, они взаимно дополняют и обогащают друг друга. Мои концерты с Самарским академическим симфоническим оркестром под управлением Михаила Щербакова лишний раз это доказывают. Потом с той же программой и с таким же успехом мы выступали в Московском зале имени Чайковского. У нас, по дурной советской традиции, сложилось мнение, что джаз – легкая музыка. На самом деле он требует такого же вложения сил и энергии, как и классическая музыка.
- Сейчас многие классические музыканты играют джаз. Например, очень известный пианист Денис Мацуев.
- То, что он играет, - это не джаз. Они с Даниилом Крамером все-таки больше классические музыканты, хотя Крамер больше джазмен, чем Мацуев. Между прочим, Крамер и сам это признает. Он по большей части создает свои композиции, компилирует, делает своеобразные коллажи, в которых звучат и Шопен, и регтайм. Мацуев  пытается это делать, но ему пока не очень удается. Да ему, наверное, это и не нужно. Успех ему обеспечивает классика, а джазовые вещи он играет на бис – по просьбе слушателей.
Но джаз предъявляет к музыканту свои требования. Во-первых, нужно уметь играть в ритме свинг. Это отдельная практическая задача, которая никому из классических музыкантов не под силу. Единственный, кого я сегодня из них могу назвать в России, это Валерий Гороховский. Все другие свингуют слабо. Во-вторых, это особое джазовое звучание, по которому вы легко узнаете любого известного музыканта. Даже прослушав минуту, вы никогда не спутаете Оскара Питерсона и Дэйва Брубека, Лестера Янга и Коулмена Хоккинса. А разве с первых же звуков вы не узнаете кларнет короля свинга Бенни Гудмена?
- Из тех, кого вы назвали, только Брубек сегодня здравствует…
- Увы, это так, но ему уже 89 лет, хотя он продолжает выступать. Я с ним встречался, он очень хорошо ко мне относится, разбирал мои записи, мы переписывались. Общение с коллегами имеет огромное значение для музыканта, как и среда, в которой он существует. Я за свою жизнь записал 9-10 дисков, и в каждом это чувствуется. Однажды я общался в Москве с замечательной американской певицей Рейчел Голд. Мы с ней сделали программу, и я сам ощутил ее влияние при записи следующего диска. Очень много мне дало и общение с английскими музыкантами, с которыми меня познакомил хорошо известный в Самаре Билл Скит.
- А что вы можете сказать о российском джазе, энциклопедия которого только что вышла в свет под редакцией Владимира Фейертага?
- Знаете, однажды Рэй Браун так ответил на аналогичный вопрос русской журналистки: «Нет русского джаза, как нет и американского джаза, французского или польского. Есть джаз, который играют русские, американцы, французы, поляки – люди всех стран и национальностей. Если они умеют это делать, значит, есть эта музыка».
- Вернемся в Самару. Когда и где состоится ваш юбилейный концерт?
- В филармонии 7 октября. Первое отделение я буду играть с симфоническим оркестром под управлением Михаила Щербакова, второе – с моими друзьями-музыкантами из Москвы.
 

8

Последние статьи

14 июня
13 июня
11 июня
10 июня
09 июня
08 июня
07 июня

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6