Весь мир - театр

Про гамбургский счет и теорию относительности

Бывает так, что смотришь спектакль и совершенно не понимаешь, как про него писать. Можно, конечно, написать прямо: что, по гамбургскому счету, господа, все это сыро, не собрано и ни о чем. Но так нельзя. И не потому, что обидятся. А потому что, кроме гамбургского счета, приходится помнить о местной системе координат.

 

 

 

И если поместить в нее тот же спектакль, то окажется, что тут он очень даже ничего. Что актеры интересны и не похожи на себя, стандартных, что в постановке есть мысли, пусть и не доведенные до конца, ну и еще что-нибудь такое отрадное. А на наших местных фронтах, нужно сказать, уже просто профессионально сделанная вещь бывает большим делом.
  С этим гамбургским счетом вообще трудно. Несколько лет назад Петр Львович Монастырский писал письма в мою тогдашнюю редакцию: среди прочего (лестного) был и нелестный разбор моей рецензии на спектакль в одном маленьком городе. Мысль рецензии была примерно в том, что все это, конечно, не ново, но очень хорошо, что в городе X теперь будет такой нестандартный спектакль. Мэтр возмущался двойными стандартами — до какой-то степени справедливо, хотя я до сих пор убеждена, что разносить постановку под тем соусом, что в Москве так ставили 12 лет назад, было тоже ни к чему.
 Страшнее другое. Когда не приходится даже бороться с гамбургским счетом в голове, потому что он напрочь отсутствует. С этого начинается провинциализм — он ведь не в том, чтобы жить не в центре мира, а в том, чтобы местные критерии считать абсолютными.
 Прошлой весной после «Донки» Даниэле Финци Паска - первого и пока единственного спектакля с Чеховского фестиваля, показанного в Самаре — из театра выходила женщина и громко возмущалась: да наши в сто раз лучше играют, за что такие деньги брать. «Донка», кстати, как и все, что делает Финци Паска, — вполне себе популистское, сентиментальное шоу в жанре «нового цирка», поэтичное, ностальгическое, но даже здесь у простого зрителя произошел «разрыв шаблона». Эстетика оказалась слишком непривычной. Невиданной, в прямом смысле. В общем-то, ничего удивительного — стоящие театральные гастроли случаются теперь раз в год по обещанию, и контекст, понятно, складывается скудный.
 «Привозное» и местное в культуре вообще причудливым образом связаны. Этого почему-то часто не замечают, напирая на границу между «своим» и не «своим». Между тем, представьте себе публику, которая никогда ничего не видела, кроме психологического театра образца годов 70-х. И тут — предположим невероятное: за большие деньги или по какому-нибудь немыслимому знакомству в этот город приглашают на постановку Боба Уилсона. Или даже не так. Пусть какой-нибудь воспитанник местной академии культуры начнет эксперименты, в которых можно будет угадать театрального революционера масштаба Уилсона. На какую фишку вы поставите: что режиссер тут же станет надеждой местного театра или на ту, что его мягко и тихо затопчут за неимением достаточного числа лояльной публики? Я бы поставила на третью — что молодое дарование, не долго думая, умчится в те края, где контекст пошире.
 Моя знакомая, московский театральный критик, улетая на Авиньонский фестиваль, каждый раз говорит, что уехала «ставить критерии». Насмотренность, считается, особенно важна для критиков, но не меньше – для профессионалов. Только асы экстра-класса могут позволить себе намеренно «не замутнять» собственное сознание произведениями коллег и конкурентов. Борис Акунин в каком-то давнем интервью рассказывал, что не читает художественной литературы, когда пишет, но то Акунин. Помню, как-то московский режиссер, ставивший в «СамАрте» не самый классический спектакль, говорил, что с нашей труппой легко работать: ребята ездили по фестивалям, много видели, и лишних вопросов «зачем», «почему» и «в чем смысл» у них не возникает.
 Но, увы, это единое культурное поле часто начинают делить на «наше» - «не наше», в том числе и люди, от которых что-то в этом поле зависит. Да что далеко ходить — посмотрите, как интерпретируют у нас «пермскую культурную революцию». Через одного говорят, что в город навезли «чужого» искусства, а оно там, как собаке пятая нога, где Пермь и где Осмоловский. Оставим в стороне вопрос о том, кого и как поддерживают материально, он и, правда, сложный. Но как минимум у пермяков теперь есть на чем «ставить критерии», пусть даже «от противного», не всем же быть поклонниками актуального искусства.
 Придется признать, что у нас пока гораздо меньше поводов вспоминать о «гамбургском счете».
 
 

Последние статьи

04 июня
03 июня
02 июня
01 июня
31 мая
30 мая
29 мая
28 мая

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31