Километры самарского искусства. Оксана Стогова о горизонталях и вертикалях в совриске

В четверг в галерее «Виктория» открылась персональная выставка Оксаны Стоговой «115 километров». Корреспондент «Волжской коммуны» встретился с Оксаной Стоговой и попытался узнать - чувствует ли она груз ответственности за молодое поколение самарских художников, как пережить состояние «я великий художник», почему сейчас в Самаре работать не хуже, чем в Москве, и как появляется настоящее искусство. Конечно, не обошлось и без разговора о новой выставке.

Ответственность за будущее

- Вы давно работаете в сфере современного искусства. У вас есть свои ученики и своя школа QUADRO. Вы чувствуете на себе груз ответственности за то, что сейчас происходит в современном самарском арт-пространстве?

- Груз ответственности чувствую. Я много лет назад попала в сферу образования. Оно тогда было традиционным и даже еще советским. Мне пришлось приспосабливаться к существующим требованиям. Но художественная школа, где я начала работать, оказалась более открытой и свободной. И я сразу начала вводить некоторые собственные идеи в образовательную практику, потому что знала на своем опыте недостатки нашего художественного образования. Начиная с детского сада нам говорят - что правильно, а что неправильно. Небо обязательно голубое, а трава только зеленая. Детям этим сразу перекрывают путь к другому дыханию, доступ к кислороду свободы. Выходить за эти рамки я начала сразу же, потом все вылилось в собственную программу, основанную на моем опыте и практике других художников.

- Сейчас в Самаре появилась «новая волна» молодых художников, которые работают в сфере современного искусства. Им 17-20 лет, и на них серьезно смотрят как на будущее арт-сферы города. Они активно позиционируют себя именно как художники, но в то же время совершенно не знают истории самарского арт-пространства.

- Это просто свойство возраста. Ну, а что в этом возрасте происходит? Дискотеки, первая любовь, вечеринки, тусовки… Не высокое искусство же у них в голове в 17 лет. Это еще и самоутверждение - выделение себя из рутинного общества. Если это закончится тем, что они останутся с самосознанием «великих», то они превратятся в банальных неинтересных любительских художников, которые на Ленинградской выставляют свои картины. Они могут остаться замкнутыми в себе. Но если они более-менее серьезные и глубокие, то будут учиться дальше, и у них все получится. Я не даю никаких прогнозов никому из учеников. Я столько раз ошибалась. А искусство - такая вещь, что сегодня может быть глухо, а через пару лет все случится.

- А сами вы сталкивались с ситуацией «я великий художник»?

- Один раз я с этим столкнулась, потом очень сильно поплатилась и теперь никогда в жизни этого не скажу. Когда мы заканчивали наше художественное училище и нам было по 19 лет, мы тоже были абсолютно все «великие художники». Мы вышли с самосознанием, что нам море по колено и что нам никто не нужен. Что там делают эти старики, которым по 40 лет? Потом жизнь нас начала опускать на землю. Потом был этап самообразования, которое дает еще больше, чем профессиональное образование как таковое.

Самара или Москва

- Сегодня актуальны локальные и региональные школы искусства. Недавно в «Викторию» приезжала выставка, посвященная 50-летию современного уральского искусства. Скажите, у нас в Самаре есть какое-то свое направление и собственное движение в арт-пространстве?

- Сложно сказать. Самара - очень традиционный город, купеческий, мещанский, немножко болотистый. Недавно мы как раз говорили на эту тему, почему именно на Урале так давно стартовали все эти андеграундные эксперименты. Наверное, помогла удаленность от центра, от Москвы, от контроля. Чем от этого дальше, тем свободнее. А мы, видимо, еще не были так далеки от Москвы. В те времена жили бедно. Если в Москве и проходили какие-то интересные вещи, события, тусовки, движения, то далеко не все самарские художники туда попадали. Да, на выставки обычно ездили, чтобы глотнуть воздуха, но все равно это происходило достаточно редко.

- А та среда, которая сегодня есть в Самаре, она способствует развитию современного искусства?

- Сейчас - да. С одной стороны, я считаю, что плохо для меня, что я родилась в Советском Союзе и при том воспитании. Ведь издержки того времени я до сих пор на себе ощущаю. Я могу помнить, что происходило в Самаре 25 лет назад. Какая у нас была ситуация в арт-среде. Ее здесь вообще не было. Мы говорили между собой, что в Самаре полтора художника, имея в виду, конечно, тех, кто работал в новом формате. А сейчас молодому человеку очень интересно здесь расти и развиваться. Есть куча интересных и мощных выставок. Есть куда пойти, есть что послушать из андеграундной музыки, есть доступ к книгам, к тем, которые мы раньше не видели. Есть доступ ко всему. Естественно, есть Интернет со всеми его плюсами и минусами - можно найти в нем возможность для роста, а можно просто уткнуться в сериалы.

- Не было желания уехать в Москву или за границу? В Германию, например.

- Было, конечно.

- Как вы победили в себе это чувство?

- Никак не победила. До сих пор оно есть. Я его оставила. Если бы Господь Бог распорядился или пожелал бы, чтобы я жила в другой стране или в другом городе, то это случилось бы уже давно. А если я пока еще здесь живу, при всех у меня имеющихся возможностях жить где угодно, значит, здесь я приношу большую пользу.

Боль и бунт

- Есть такая тема, что внешние сложности, наоборот, мотивируют творческих людей к интересным проектам. А какие преграды мотивировали вас?

- Выставка, которая будет в «Виктории», - как раз результат преодоления каких-то внешних сложностей. Это личные и очень сильные эмоциональные переживания, которые уводили в депрессию, то, что я считала творческим кризисом и старалась как-то преодолеть. Скорее это из сферы духовных переживаний, и вообще - эмоциональности, а не внешние сложности. Хотя и внешние сложности были. Политическая ситуация родила весь московский андеграунд. Когда мы учились в ортодоксальной глухой обстановке нашего самарского училища, мы все начинали заниматься «измами».Уходить из-под навязывания - это нормальное явление. Когда сверху идет давление, тогда внешние обстоятельства принуждают нас выходить на другой путь и творить. Можно привести интересный пример из кулинарии. Когда наступил перестроечный период и рухнула вся экономика, многие остались без работы и жили в полунищете, перебиваясь, образно говоря, с хлеба на воду. И, когда денег практически ни на что не хватало, продукты покупались очень избирательно. Только те, которые можно было очень дешево добыть. Зато я вспоминаю, что я делала из мороженой селедки, творога и капусты… Жалко, что я эти рецепты не записала. Тогда у меня ничего не было, но хотелось очень многого. Из этого минимума начинало создаваться то, чего раньше не было. Точно так же и в искусстве, как и в любой сфере.

- Когда вы начинали в училище, и был бунт в душе, вы пошли в «измы». Но, наверное, потом было сложнее всего этот бунт в душе удержать?

- Для кого-то, возможно, сложно этот бунт поддерживать в себе. А у кого-то его слишком много и его надо, наоборот, каким-то образом редуцировать. У меня этого бунта было слишком много. Если кто и умеет себя накручивать по незначительным поводам, то это я. Просто из-за того, что я слишком эмоциональная во всем.

- Вот вы рассказали про личные моменты, про творческий кризис. Искусство рождается из боли или из счастья?

- Нельзя сказать, что из боли. Нельзя сказать, что из счастья. У всех по-разному. Поиск, путь, какая-то намеченная цель, она, наверное, чувствуется и показывает, куда нужно идти, в каком направлении. Если взять, например, картины Ренуара, они все наполнены радостью. Если взять картины Эдварда Мунка, они все наполнены болью. У каждого свой путь высказывания.

- Когда вы создаете свои работы, вы задумываетесь о зрителях, которые это увидят? Или это что-то ваше личное?

- Если я начинаю концентрироваться на зрителе, как он это увидит, или как это будет выглядеть на выставке — ничего не получается. Я должна попробовать сконцентрироваться на себе, на работе, тогда все идет как нужно. Как только я начинаю задумываться, как это все представить, то есть поворачиваюсь, условно говоря, к коммерческой стороне, тогда ничего не получается.

Обнулить человечество

- Расскажите про вашу новую выставку «115 километров». Как подготовить к ней зрителя?

- Я пять лет занималась серией «Цветолингвистика». Она посвящена цвету и литературе, цвету и слову. Это чистая концепция, анализ того, как мы можем воспринимать прочитанный рассказ. И пять лет я выкрашивала вертикальные полосы, которые означали цветовой расклад некоего рассказа, новеллы, повести и так далее. Я поняла через какое-то время, что эта серия сложилась и завершилась, что прошло несколько выставок, и мне надо заниматься чем-то другим. И, естественно, возникла тема горизонталей. Если я раньше работала пять лет с вертикальными полосами, то я начала думать - что такое горизонталь с философской точки зрения. Вертикаль - это позыв, стремление к чему-то, это активность, это древнейший фаллический символ. А что есть горизонталь? Традиционно ее трактуют как пассивность, течение, несопротивление. Но время у нас течет, скорее всего, по горизонтали, а не по вертикали. Есть фраза, которую я помню еще с юности: «Плохо, когда в человеке виден горизонт», то есть когда в человеке нет развития. С другой стороны, мы к этому горизонту, к этим голубым далям, движемся и хотим их достичь. Я начала выводить все в горизонтали, используя старые открытки традиционной пейзажной живописи, где ретушировала все, что было нарисовано художником, - людей, животных, деревья - и оставляя только то, что - чистое создание, творение мира, чистого горизонта. Собственно, с чего начался наш мир - с отделения тверди от воды.

- Почему появилась эта серия?

Видимо, эта серия появилась как некоторое несогласие с той реальностью, в которой я живу, с тем развитием человечества, к чему мы сейчас пришли. Мы в XXI веке ни в чем не отличаемся от первобытного человека, от средневекового человека. Нами руководят животные инстинкты — еда, секс, питье, войны. Я бы привела человечество опять к этой нулевой точке и дала бы возможность развиваться ему по-другому, если бы это было в моих силах. Но это не в моих силах, поэтому я и занялась ретушью, закраской и обнулением живописи в этом отношении.

- А сколько в вас этого доисторического человека?

- Наверное, во мне этого мало. Возможно, во мне природа ошиблась. У меня нет как таковой семьи, и материальные ценности меня мало заботят. Естественно, они нужны, в нашем мире мы без них просто не проживем. Но я на них не зацикливаюсь. Надеюсь, что не зацикливаюсь. Мне грустно, что у многих людей в головах мало что происходит, и они живут лишь инстинктами самовыживания, которые заложила природа. Иногда мне кажется, что даже животные гуманнее, добрее и щедрее, чем люди...

83

Последние статьи

21 марта
20 марта
19 марта

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
31 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3