кино

Цезарю цезарево

«Киноплекс» показал преимущества приматов перед человеком
Иногда кажется, что компьютерные обезьяны играют лучше настоящих актеров
Иногда кажется, что компьютерные обезьяны играют лучше настоящих актеров

Один из востребованных фильмов этой недели — «Восстание планеты обезьян» Руперта Уайатта. Вторая после Тима Бертона попытка возрождения саги 60-х о противостоянии людей и приматов удалась технически, но утратила изначальный смысловой посыл. Теперь это всего лишь рассказ о восстании «рабов» против своих «господ».

Сюжет «Планеты обезьян» в кинематографе появился благодаря одноименному роману Пьера Буля 1963 года. История журналиста Улисса Меру, в 2500 году попавшего на населенную разумными приматами планету Сорора, заинтересовала голливудских режиссеров. Они, развив сюжет романа до целой эпопеи, с 1968-го по 1973-й сняли пять фильмов. Сегодня эти картины, как и книга Буля, считаются классикой научной фантастики. Начиная с нулевых, Голливуд пытается реанимировать «Планету обезьян». Но, как это часто бывает, даже такому мастеру, как Тим Бертон, превзойти оригинал оказалось не под силу. Хотя чудеса грима сыграли свою роль: образы похожих на испанских конкистадоров обезьян с индивидуальной мимикой получились убедительными.
 На фоне Бертона версия Руперта Уайатта выглядит значительным шагом вперед. Вероятно, сказывается незасоренность сознания молодого режиссера американскими штампами: в его послужном списке всего лишь пять лент. Что же из этого вышло? Оттолкнувшись от фабулы Буля, сценаристы сделали более «ровный» сюжет и перенесли место действия на Землю. Молодой ученый в образе измученного Джеймса Франко изготавливает новое лекарство от болезни Альцгеймера, пробуя его на шимпанзе. Когда одна из обезьян выходит из-под контроля, остальных приказывают усыпить, а сердобольный герой Франко берет под свою опеку детеныша и нарекает его Цезарем. Он, как сказочный персонаж, растет и умнеет не по годам, чтобы в итоге поднять бунт среди сородичей. Обезьянья революция, к разочарованию зрителя, длится последние 20 минут фильма. Зато подготовка к ней занимает все остальное время.
 Благодаря мастерской работе оператора-«оскароносца» Эндрю Лесни, который знает, как показать не только приматов («Кинг-Конг»), но и всю живность Средиземья (трилогия «Властелин колец»), зритель не раз следит за происходящим с высоты обезьяньего прыжка глазами шимпанзе. Отношения хозяина с питомцем показываются с удивительной чуткостью с помощью точных визуальных образов. Да и сам главный зачинщик Цезарь благодаря артисту Энди Серкису, кстати, ранее подарившему свою пластику и мимику Голлуму и Кинг-Конгу, выглядит живее, естественнее людей и вызывает массу эмоций - от умиления до сочувствия. Вообще, более чем реалистичные образы обезьян для фильма создавались больше с помощью компьютерной графики, чем грима, как делали кинематографисты до Уайатта прежде. Посему они «оттягивают» на себя все зрительское внимание. А вот актеры, включая того же Джеймса Франко, совершенно никак не раскрываются.
 Складывается впечатление, что симпатии режиссера на стороне обезьян. Подстреленную в финале горилку жалко даже больше, чем растерянных американцев. Минимализируя в кадре человеческое присутствие, с интересом юного натуралиста рассматривая повадки приматов, он психологически точно показывает назревание у «раба» решения стать «господином». К финалу из фильма напрочь исчезает сатирический подтекст романа Буля. На смену рассуждения французского автора об альтернативном пути эволюции приходит банальное заключение Уайатта о том, что человеческие открытия могут обернуться против него же и что диких животных лучше держать поближе к природе. А то они, не дай бог, поумнеют и сбегут. В общем, Цезарю — цезарево.

 

2

Последние статьи

все новости

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
25 26 27 28 29 30 31
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4