Из какого сора?

Письмо издалека

Здравствуй, бабушка. Пишу тебе из города, который при тебе называли то Петербургом, то Ленинградом, а сейчас в плохих газетных текстах зовут культурной столицей. Трудно сказать, что заставляет меня обращаться к тебе — наверное, хочется сделать текст более личным, а адресовать такое письмо живому человеку глупо.

 

А может, дело просто к климате - это ведь благодаря тебе я родился в Прибалтике и люблю дождь, сырость и морской воздух. А еще дело в том, что Петербург, конечно, в первую очередь, город мертвых, а потом уже живых. Не знаю, есть ли еще на земле место, в котором «недвижимость» настолько литературна, что мы почти не воспринимаем ее как жилье. «Твой фасад темно-синий в темноте не найду, между выцветших линий на асфальт упаду». Первый раз услышав эти строки Иосифа Бродского, я представил какую-то футуристическую картину — человек лежит среди уходящих под разными углами в бесконечность прямых. Сейчас, в десятый раз проходя от 9-й до 26-й линии Васильевского острова, я, конечно, вижу, о чем шла речь, — но меняется не мое понимание стихотворения, а окружающий пейзаж. Линии все так же уходят в бесконечность, и вывески на фасадах, типа «Шаверма» или «Хачапурная», не мешают.
 Третий день я наблюдаю, как наши художники монтируют выставку. Теперь тут есть (кто бы мог подумать 10 лет назад) частный музей современного искусства, который захотел выставить у себя самарских художников. Музей зовут «Эрарта» - это такое сокращение от «Эра Арта». «Арт», «современное исскуство» и «контемпорари» - очень популярные сейчас слова, хотя никто точно не знает, что они означают. Да и какая разница, если питерская Эра Арта, тем не менее, устраивает самарцам выставку, а самарский «Арт-центр» оплачивает дорогу.
Идя по Васильевскому острову, я думаю не только о Бродском, Гоголе или Хармсе. Не менее интересно чувствовать за окружающим пейзажем те миллионы безымянных людей, вложивших себя в эти фасады, чугунные решетки, статуи и мощение улиц. Парадокс: о строителях и домовладельцах никто не помнит, но дома стоят и напоминают о Пушкине и Бродском.
«Инвестиции» - слово, которое сейчас приходится слышать часто. Правильно инвестировать хотят не только бизнесмены. Представляешь, тут, среди местных «авторитетов», даже есть люди, которые собирают с голодных художников большие деньги, читая им лекции о том, как стать богатым и знаменитым, правильно вложив свой талант. Я не знаю, смеялась бы ты или плакала, познакомившись с ними. Думаю, смеялась бы, ты же видела и не такое.
Этот город, стоящий на границе мифа и реальности, конечно, загадка и вызов для любого творческого «инвестора». Даже если целиком стереть его с лица земли, ничего не случится — в вечности останутся не только памятник Петру и Зимний дворец, но и желтые фасады домов, чугунные решетки парков и даже запах в парадных. Как это получилось? Можно ли сейчас сотворить подобный фокус?
 Вчера в музее был выходной, и я один ходил по темным залам, включал свет и рассматривал картины современных художников. Там умно составленная подборка, но почему-то я читал ее как энциклопедию бесплодных попыток проникнуть в вечность. Это странно — человек делал что-то, что явно считал значительным, но теперь двухминутная прогулка по городу даст больше, чем час стояния перед его картиной. Конечно, есть и исключения. Возле нескольких работ я физически чувствовал, как что-то в пространстве меняется и меняет меня. Интересно, что о значительности в таких случаях думаешь в последнюю очередь. Скорее, речь идет о плотности. Время и пространство сгущаются, и то мгновение, в котором они сгустились, начинает светиться — даже если в нем что-то очень мрачное, вроде перепачканных нефтью цистерн. Думаю, ты меня понимаешь - как и всякий, кому приходилось умирать.
А у самарцев вроде получается интересная выставка. Герой этих трех монтажных дней — конечно, Женя Биктимирова. Она здесь заканчивает очень большую работу — это странный жанр, абстракция, но трехмерная. Барельеф, но не барельеф. Сделать надо так много, что один раз художница даже осталась ночевать в музее и потом рассказывала, что так страшно ей не было никогда, чье-то присутствие все время чувствовалось рядом. Думаю, это место и правда перенаселено созданными художниками образами, которых не пустили в вечность. Несчастные монстры. Их сил не хватает на то, чтобы по-настоящему жить, но повеять смертельной скукой со стены они могут...
 А детали Жениной работы между тем складываются во что-то, напоминающее дракона. Не такого, как в мультфильмах, а настоящего, который включает в себя и небо, и землю, и траву, и солнце. Он не летит по небу, он весь мир заставляет лететь. Не знаю, как все это будет выглядеть в конце, но мы, конечно, надеемся, что эта штука действительно заработает. В любом случае, я думаю, в этой ситуации есть какой-то ключ. Не надо лезть в вечность, достаточно найти что-то, во что можно полностью вложиться, стереться в этом до конца. Не обязательно рисовать картину, это можно сделать, просто переставляя ноги на улице. Я, кажется, запутался, но странно было бы в письме к тебе делать выводы или прощаться. Этот город учит серьезно делать каждый выдох, а когда так дышишь, нет ничего, что было бы далеко.

 

3

Последние статьи

02 апреля
01 апреля
31 марта
30 марта
28 марта
27 марта

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
25 26 27 28 29 30 31
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4