Свет - эфемерное волшебство

Художник по свету Евгений Ганзбург о сотрудничестве с театром-студией «Грань»
Материал очень важен, но театр - искусство интерпретации. Важнее понять, как этот материал будет жить в данном театре, у конкретного режиссера. Ведь пьеса - это только повод для разговора
Материал очень важен, но театр - искусство интерпретации. Важнее понять, как этот материал будет жить в данном театре, у конкретного режиссера. Ведь пьеса - это только повод для разговора

Евгений Ганзбург - художник, создавший световое оформление более чем для 300 спектаклей в разных театрах, в том числе в БДТ им. Г. Товстоногова, театре «Балтийский дом», Александринском театре. В 2018 году уже в пятый раз становится номинантом Национальной театральной премии «Золотая маска», на этот раз за световое оформление спектакля «Король Лир» театра-студии «Грань». В феврале Евгений Ганзбург вновь приезжал в Самару и Новокуйбышевск для оформления новых постановок.

Его называют волшебником. Световую партитуру, сочиненную Ганзбургом, хочется сравнивать с живописью, музыкой – геометрически вычерченные лучи света и большие пугающие тени в Post Scriptum; локальное, приглушенное освещение в «Корабле дураков», рассеянное, мягкое, окутывающее словно теплым пледом свечение в «Тане-Тане», придающее всей истории легкость, игривость – словно морок, туман, словно любовное наваждение. Кажется чудом то, как в строгом прямом луче клубится дым, как летят пылинки в точно заданном им, Ганзбургом, направлении. Благодаря игре света порой сценическое пространство раздвигается до размеров космических или же сворачивается в точку, в пятно света…

Евгений Ганзбург хотя и не против, что его называют волшебником, спокойно объясняет: «Только ремесло, большая работа позволяет добиться успеха, на одном вдохновении не продержаться...»  Но при этом: «Театр – это место неправды, - но в этой неправде могут рождаться абсолютно подлинные вещи». В этот самый момент где-то за кулисами вступает кларнет, актеры начинают репетировать…. «Вот и музыка заиграла очень вовремя», - улыбнувшись, замечает он.

Евгений Ганзбург с самарскими театрами сотрудничает давно. Оформлял спектакли в театре драмы, в «СамАрте», в оперном работал с Надеждой Малыгиной. В феврале 2018-го художник по свету приехал на постановку сразу двух спектаклей - «Старшего сына» в театре «Грань» (премьера состоялась 15 февраля) и начал работу над оперой «Кармен» в театре оперы и балета.

Это интервью было записано в суете, между дневным прогоном «Старшего сына», встречей с журналистами и прогоном вечерним, и уже потом стало ясно, что и вопросы надо было задавать другие, и не в такой спешке, тем более что сам Евгений Ганзбург, кажется, не любит суеты, ведь свет - это тонкая материя, энергия, дыхание, «эфемерное волшебство, вот есть, а вот уже нет…» Часть ответов - из тех, что задавали телерепортеры во время короткого блиц-опроса, остальные заданы уже лично.

- Небольшое сценическое пространство театра «Грань» наверняка накладывает ограничения?

- Это пространство замечательное, очень камерное. Это не первый наш совместный спектакль с Денисом Бокурадзе, и всегда хочется это пространство расширить максимально визуально, а с другой стороны, хочется наладить очень близкий контакт между зрителем и актером.

- Есть ли разница в работе с малым залом и большой сценой, такой как в оперном театре?

- Разница есть. Малая сцена - это всегда больше доверительности, меньше фальши, потому что любая фальшь становится очевидна. На малой сцене работа аккуратнее. На большой сцене легче добиться космоса.

- Это уже не первый спектакль, который вы оформляете в театре «Грань», чем привлекает театр из маленького, промышленного городка?

- Не такой уж он и маленький, даже троллейбусы ходят… А «Грань» - это хороший, энергичный театр, с интересной творческой программой. Один из лучших. Денис Бокурадзе – неординарный режиссер. Я со многими режиссерами работал и не всегда сотрудничество проходило легко. Театр вообще дело нелегкое - изнуряет и душу вынимает. И еще, есть настоящие вещи, а есть ненастоящие. Здесь, на этой сцене, рождаются вещи настоящие. Хотя, сцена - это вообще-то место неправды.

- Когда вам предлагают новую работу, для вас имеет значение материал, пьеса, по которой будет поставлен спектакль?

- Материал очень важен, но театр - это искусство интерпретации. Важнее понять, как этот материал будет жить в данном театре, у конкретного режиссера. Ведь пьеса - это только повод для разговора. Это не первый «Старший сын» в моей жизни, я участвовал в работе над спектаклем, где Сарафанова играл великий Анатолий Равикович, спектаклем, где играл потрясающий актер Виктор Сухоруков, был «Старший сын» в пермском ТЮЗе. Это были совершенно разные спектакли, а пьеса одна и та же. Равикович был очень похож на моего отца…

- Когда для вас начинается работа над спектаклем? С момента вашего прихода в театр, на финальной стадии?

- Нет, конечно. Работа начинается очень задолго до премьеры…

- Влияют ли новые технологии на работу художника по свету?

- Да… Появляются все новые инструменты… Например, программы визуализации, позволяющие запрограммировать, представить спектакль заранее. Они пока еще достаточно дороги и не так сильно вошли в нашу жизнь. Но часто с «живой» сценой работать удобнее, там есть энергия актеров, там рождаются импровизационные вещи. В любом случае спектакль должен создаваться в совместной работе, при условии, если ее удается наладить. Это не всегда просто. Все мы люди сложные.

- Можно сказать, что в последние годы театр стал в большей степени визуальным?

- Где какой. Они разные - театры. Крэг, Аппиа сто лет назад делали почти то же самое. Отлично же, когда театр метафоричен, энергичен, мощно воздействует на все органы чувств зрителя. Мне, конечно, визуальная часть ближе всего… Но у нас в стране существует серьезная проблема – это отсутствие театрального образования должного уровня. И вторая проблема, которая связана с первой, – это отсутствие оплаты труда театральных работников, и это сильно снижает качество.

- А на художников по свету где-то учатся, есть специальное образование?

- Да, оно есть, но наши театральные вузы, к сожалению, не имеют хорошей материальной базы. Я общался со специалистами из Авиньонской школы искусств (это продвинутый институт с отличной материальной базой и высоким уровнем обучения). Как они объяснили, во Франции все государственные театры с каждого спектакля отчисляют небольшой процент сборов на нужды театрального образования. И это позволяет поддерживать высокий уровень образования. У нас в последние годы много средств вкладывается в переоснащение театров, это здорово, и действительно есть серьезные достижения. Но нет должного количества и качества кадров.

- Порой новые технологи, которые появляются, в театре не могут использовать в полной мере, поскольку нет специалистов.

- Не должно быть задачи использовать все технологии, которые есть в наличии. Все определяется задачами творческими, художественными, а не технологическими. А сцена может быть абсолютно пустой. И насыщаться должна только тем и только в том количестве, которое нужно под конкретный спектакль. А потом все это можно разобрать. Вот в этом и есть революция. Вы спрашивали о современных технологиях - все становится очень легким, гибким, мобильным, портативным, удобным, быстродействующим. Пройдет лет десять, и все будет управляться с одного пульта: и звук, и видео, и машинерия, уже сейчас это можно, скорее есть вопросы административные, чем технологические.

- У нас есть театральные вузы, которые выпускают достаточно актеров, режиссеров…

- У нас готовится огромное количество режиссеров и актеров, и это страшная вещь: куда они потом должны деться? А вот театральных специалистов мало. Постановочная часть – база театра, фундамент, а про нее вообще никто не знает. И вследствие совершенного непонимания, отсутствия образования в этой сфере мы имеем часто катастрофические результаты. Например, театральные технологи имеются всего в нескольких театрах Москвы и Петербурга - как это может быть? У нас нет понимания, что театр - это индустрия. Есть иллюзия, что это какое-то волшебство, озарение. Часто даже режиссеры воображают, что на сцене что-то получается волшебным путем. Эта иллюзия приводит к чудовищным проблемам и даже трагическим последствиям. Когда все рождается волшебством, может и рухнуть таким же образом. Волшебством ничего не происходит.

- А вдохновение? В вашей работе оно есть?

- Вдохновением можно сделать маленькую студенческую работу, но этим невозможно поддерживать себя в индустрии. Необходимо быть готовым к работе всегда…

- А вы сами чувствуете себя волшебником?

- ...Иногда… Волшебство есть, но его немного…

 

Евгений Ганзбург - художник по свету (г. Санкт-Петербург). Заслуженный работник культуры РФ. Как художник по свету работает с 1980 года. Создал световое оформление более чем для 300 спектаклей в постановках Камы Гинкаса, Генриетты Яновской, Тимофея Кулябина,  Галины Волчек, Юрия Бутусова, Андрея Могучего, Анны Бабановой, Эльмо Нюганена, Владимира Золотаря, Анджея Бубеня, Юрия Муравицкого, Вениамина Фильштинского, Дмитрия Чернякова и других. Номинирован на Национальную театральную премию «Золотая маска» в 2009, 2012, 2014, 2017, 2018 годах.

527

Последние статьи

04 июня
03 июня
02 июня
01 июня
31 мая
30 мая
29 мая
28 мая

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1