литература

Возвращение Льва Правдина

В журнале «Русское эхо» напечатаны отрывки из романа «Самара, тридцатые годы»

Имя Льва Правдина было в свое время вычеркнуто из истории литературы. А между тем в 30-е годы это был один из самых ярких самарских прозаиков.

Как большинство других самарских литераторов, вошедших в созданный в 1934 году Союз писателей, Правдин был в 1937 году репрессирован. Он провел восемнадцать лет в лагерях, а потом уже в Самару не вернулся — жил в Перми.
Но литературная и журналистская жизнь довоенной Самары, видимо, надолго осталась в памяти, став основой документального романа, отрывки из которого напечатаны в журнале «Русское эхо». Самое интересное в нем — колорит эпохи, правдиво и искренне переданный автором. Описывает он, например, как создавались первые номера только что организованной газеты «Средне-Волжский комсомолец», откуда потом вышло много талантливых писателей и журналистов. Среди героев романа — реальные люди: руководитель местной писательской организации Иванов-Паймен, литературовед Машбиц-Веров и многие другие. Кстати, почти все эти люди, как и автор, через несколько лет стали заключенными в сталинских лагерях.
Многие из описанных ситуаций сегодня могут показаться абсурдными. В основном они связаны с деятельностью РАППа — тогдашней литературной организации, радеющей за пролетарскую литературу. «РАПП, - пишет Правдин, - походила на выживающую из ума сварливую старушонку. Жила она бурно, иногда скандально, не всегда праведно. Но сама-то она считала себя праведницей, и никто ей не судья... Старушенция любила крепкие слова и в выражениях не стеснялась, несмотря на преклонный возраст. И до того докатилась в административном раже, что всех писателей распределила по полочкам: вот тут у нее партийные — самые праведные и безгрешные, а значит, почти классики; пониже идут «союзники», еще ниже - «попутчики». Вот с этими надо держать ухо востро». Правдин рассказывает, например, как назначили центральной фигурой пролетарской литературы одного передовика производства. «Литература, чтоб ее, - говорит тот в недоумении. - Какой из меня писатель, когда образованности — четыре года... А мне велят: пиши литературу.
А чего писать? Хрен его знает». Но рукопись все-таки написал, и с ней приходится иметь дело автору романа.
И представляла она, как он сам говорит, «собачий бред».
В начале 30-х еще можно было позволить себе скаламбурить подобно одному из друзей автора: «Пишут, что надо «одемьянить» всю нашу поэзию. Почему прямо не пишут - «обеднить»? Было бы намного правильнее. Но уже тогда критики вовсю травили Михаила Булгакова и при этом по несколько раз ходили на спектакли по его пьесам, и дома, на кухне, восхищались ими, а на следующий день в газетных статьях изощрялись в ругательствах по поводу писаний «отщепенца-белогвардейца».
В начале 30-х еще не все было так мрачно, как стало чуть позже. Правдин описывает, как самарские писатели объединились в группу «Литературный комбинат». Халтура там была объявлена вне закона, в какие бы лозунги она ни наряжалась. «Литература должна быть свободной!» - был лозунг этих писателей. Неудивительно, что уже через несколько лет авторы этих призывов, так же, как и многие другие персонажи романа, ушли в небытие, из которого вернул их к жизни самарский литературный журнал.

1

Последние статьи

15 июля
12 июля
11 июля
10 июля
09 июля
08 июля
07 июля
05 июля
04 июля

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1