литература

Возвращение Льва Правдина

В журнале «Русское эхо» напечатаны отрывки из романа «Самара, тридцатые годы»

Имя Льва Правдина было в свое время вычеркнуто из истории литературы. А между тем в 30-е годы это был один из самых ярких самарских прозаиков.

Как большинство других самарских литераторов, вошедших в созданный в 1934 году Союз писателей, Правдин был в 1937 году репрессирован. Он провел восемнадцать лет в лагерях, а потом уже в Самару не вернулся — жил в Перми.
Но литературная и журналистская жизнь довоенной Самары, видимо, надолго осталась в памяти, став основой документального романа, отрывки из которого напечатаны в журнале «Русское эхо». Самое интересное в нем — колорит эпохи, правдиво и искренне переданный автором. Описывает он, например, как создавались первые номера только что организованной газеты «Средне-Волжский комсомолец», откуда потом вышло много талантливых писателей и журналистов. Среди героев романа — реальные люди: руководитель местной писательской организации Иванов-Паймен, литературовед Машбиц-Веров и многие другие. Кстати, почти все эти люди, как и автор, через несколько лет стали заключенными в сталинских лагерях.
Многие из описанных ситуаций сегодня могут показаться абсурдными. В основном они связаны с деятельностью РАППа — тогдашней литературной организации, радеющей за пролетарскую литературу. «РАПП, - пишет Правдин, - походила на выживающую из ума сварливую старушонку. Жила она бурно, иногда скандально, не всегда праведно. Но сама-то она считала себя праведницей, и никто ей не судья... Старушенция любила крепкие слова и в выражениях не стеснялась, несмотря на преклонный возраст. И до того докатилась в административном раже, что всех писателей распределила по полочкам: вот тут у нее партийные — самые праведные и безгрешные, а значит, почти классики; пониже идут «союзники», еще ниже - «попутчики». Вот с этими надо держать ухо востро». Правдин рассказывает, например, как назначили центральной фигурой пролетарской литературы одного передовика производства. «Литература, чтоб ее, - говорит тот в недоумении. - Какой из меня писатель, когда образованности — четыре года... А мне велят: пиши литературу.
А чего писать? Хрен его знает». Но рукопись все-таки написал, и с ней приходится иметь дело автору романа.
И представляла она, как он сам говорит, «собачий бред».
В начале 30-х еще можно было позволить себе скаламбурить подобно одному из друзей автора: «Пишут, что надо «одемьянить» всю нашу поэзию. Почему прямо не пишут - «обеднить»? Было бы намного правильнее. Но уже тогда критики вовсю травили Михаила Булгакова и при этом по несколько раз ходили на спектакли по его пьесам, и дома, на кухне, восхищались ими, а на следующий день в газетных статьях изощрялись в ругательствах по поводу писаний «отщепенца-белогвардейца».
В начале 30-х еще не все было так мрачно, как стало чуть позже. Правдин описывает, как самарские писатели объединились в группу «Литературный комбинат». Халтура там была объявлена вне закона, в какие бы лозунги она ни наряжалась. «Литература должна быть свободной!» - был лозунг этих писателей. Неудивительно, что уже через несколько лет авторы этих призывов, так же, как и многие другие персонажи романа, ушли в небытие, из которого вернул их к жизни самарский литературный журнал.

1

Последние статьи

21 мая
20 мая
19 мая
16 мая

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1