1947 год

1947-й год

1947-й год в истории «ВК» - особенный. Во-первых, газете исполнилось 40 лет. Не юбилей, конечно, но дата круглая.

Во-вторых, 25 февраля 1947-го года в Москве скончался бывший редактор «ВК» (1941-44гг.), ответственный редактор газеты «Труд» Иван Поликарпович Сиснев. Некролог о нем опубликован в «Коммуне» 26 февраля. «Он был честным и порядочным человеком» - писали о своем коллеге и товарище, с которым прошли самые тяжелые годы войны, «Коммунары».

И в-третьих, еще в июле 1946 года Центральный Комитет ВКП(б) принял постановление «О мерах по улучшению областных газет «Молот» (г.Ростов-на-Дону), «Волжская коммуна» (г.Куйбышев) и «Курская правда». ЦК посчитал, что работа в этих газетах «ведется на низком идейном уровне» и что эти издания «не являются центрами политической работы в массах»...

В редакции наступили непростые дни. Редакционный коллектив ждал Пленума обкома, с «оргвыводами». Обком отреагировал. Была произведена очередная ротация кадров: на смену, редактировавшего в то время газету А. Гололобова, был назначен - Н. Страхов, который успешно руководил «ВК» долгие 15 лет.

Страхов Николай Иванович (1912-1976). Журналист, литератор. Родился в семье учителя. Начинал как поэт. В 1930-47 – редактор газет в Тамбове, затем в Пензе. В 1947-62гг. – редактор Куйбышевской областной газеты «Волжская коммуна». В 1962-1966 член редакционной коллегии газеты «Правда». Автор исследований о творчестве А.Неверова, П.Замойского и др.

СЛОВО ГАЗЕТЕ

. «ВК» от 05.04.1997г.

 

«Штрихи к портрету Страхова»

 

«15 августа 1947 года "Волжская коммуна" впервые вышла за подписью нового редактора Н.И. Страхова.

31 мая 1962 года Николай Иванович подписал последний номер газеты в качестве ее редактора.

Между двумя этими датами - почти пятнадцать лет. Ни до него, ни после никто не задерживался на этом посту столько времени.

А какие потрясения переживала наша страна в тот период! Культ личности Сталина. Борьба с "безродными космополитами". Дело врачей. И многое другое. В экономике - "стройки коммунизма" и вся сталинская программа преобразования природы.

Я проработал с Николаем Ивановичем Страховым все пят­ надцать лет. Последние годы в должности зам. редактора. Мы встречались и переписывались с ним и после назначения его редактором отдела писем "Правды", и после его ухода на пенсию.

Николай Иванович владел замечательным чутьем: умел находить у сотрудников те струны, прикоснувшись к которым, можно разбудить дремлющие способности. Инициатива дремлет в каждом журналисте. Ее надо только нащупать, подогреть, выпустить на волю.

Страхов делал это умело, тонко, как опытный педагог и психолог. В промотделе работал тогда Георгий Тертышник. А любил он писать очерки на сельские темы. Эту склонность заметил редактор После длительной беседы с ним Тертышник вернулся весь сияющий. Отныне он официальный очеркист "по селу". То, о чем мечтал. Даже по рюмочке выпили по этому поводу.

А вот Сергей Бахницкий "оседлал" промышленную тематику. Его статьи и очерки о добытчиках "черного золота" вызывали большой интерес нефтяников Нефтепромыслы стали его "вотчиной .

У Марии Морозовой была тяга к "людям в белых халатах" Ее репортажи, зарисовки, очерки гремели на всю область. "Пусть осва­ивает эту "целину". советовал Николай Иванович, и Морозова преуспевала.

Однажды поздно вечером – телефонный звонок. Жена мне гово­рит: "Тебя Страхов спрашивает".

Я взял трубку, признаюсь, не без дрожи в руках. Первое, что подумал: где-то напутал. А в трубке добрый, приветливый голос:

- Прочитал в полосе ваш очерк "Алмазы". Хочу поздравить... Экономические очерки нам очень нужны. Набросайте свой план и приходите.

Я пришел... Потом появились мои экономические очерки "Одна копейка", "Третья декада", "Сигнальная марка".

Подобные звонки раздавались и у Петра Артамонова, и у Софьи Василевской, и у многих других журналистов.

Собственно говоря, строгой специализации в редакции не было. Но возможность "монополизировать" любимую тему предоставлялась каждому, чем воспользовались Михаил Барыкин, инженер по образо­ванию, получивший в редакции вторую профессию, журналиста, Сергей Лисецкий и другие.

С легкой руки Николая Ивановича появились "Литературные пятницы" "Волжской коммуны". В редакции собирались моло­дые литераторы, студенты, газетчики, читали свои стихи, рассказы, спорили, дискутировали. На стол редактора попа­дали произведения, получившие одобрение. А оттуда - час­тенько в набор.

В числе первых активистов "Литературных пятниц" был начинающий поэт Борис Сиротин. После читки своих стихов он торопился на пригородный поезд, чтобы попасть в Кинель-Черкассы, где работал в районной газете. "Коммуна" нередко печатала его стихи. Ныне Борис Сиротин - известный в стране поэт.

Посещал "пятницы" и студент Евгений Лазарев. Позже он стал собкором "Волжской коммуны" по северной зоне, откуда родом. Над молодым журналистом взял шефство преемник Страхова Вениамин Кузьмич Щербаков. Очерки, рассказы Лазарева о своих односельчанах с нетерпением ждал чита­тель. А потом тесноватыми для него стали рамки редакции. Он шагнул в большую литературу. Евгений Лазарев много лет был ответственным секретарем Самарской областной организации Союза писателей России.

С приходом Страхова в редакционных апартаментах подул свежий ветер. Чуть не каждый день новость. Редактор пригла­сил на постоянную работу группу писателей. В газету пошел поток интересных, оперативных статей и информации.

Редакционная жизнь, казалось, никогда не замирала, а лишь затихала где-то на пару часов, чтобы потом снова на­брать свои обороты. Редактор до середины дня пропадал где-то в обкоме, а потом наступал "час пик".

Он любил править только в полосах. Делал это быстро, да так искусно, что приводил в восторг линотиписток. Вставит одно слово, уберет другое и фраза заиграет, зазвенит, а переливка строк буквально мизерная.

Бывали очень горячие денечки. В обкоме частенько обсуж­ дались вопросы, которые не "гармонировали" с уже заверстан­ными в полосы статьями. Дежурный секретарь Герман Лентовский с ходу улавливал настроение главного.

- Что будем снимать? - тихо спрашивал Лентовский и, полу­чив указание, кричал на весь коридор:

- Максимов (верстальщику), мигом ко мне! Подвал в котел (подвальную статью). Подборку тоже.

Курьер приносила крепко заваренный чай, строго выполня­ ла приказ Лентовского: "К редактору никого не пущать".

Но к редактору все равно прорывались. Или Владимир Цыбенко с планом тематической полосы, или Дмитрий Ширяев, или Владимир Гецелев с дымящей­ся трубкой в зубах и тепленьким репортажем. Этот "любимец публи­ка" поспевал везде: и в машбюро - рассказать новенький анекдотик, и в секретариат - взглянуть на правку заведующего отделом, и в комнату отдыха, где притулился настольный бильярд. Что касается оперативности - ему не было равных...

А.БРИСКИН».

 

 

В феврале 2007-го года у одного из ветеранов «ВК» А.М. Пономарева случился юбилей. Разумеется, «коммунары» от всей души поздравили коллегу с семидесятилетием. А Алексей Михайлович принес в редакцию свои воспоминания…

 

 

 

 

 

.

СЛОВО ГАЗЕТЕ

«ВК» от 21.02.2007г.

«Мои коммуновские редакторы»



 

«В «Волжской коммуне» я проработал 25 с половиной лет. Четверть века. Что любопытно, этот отрезок времени составляет «четвертушку» и в столетнем исчислении газеты. Срок достаточно большой, чтобы позволить себе некоторые оценки, которые, думаю, не всем понравятся.

За 25 лет мне привелось работать с четырьмя редакторами. Это Н.И. Страхов, В.К. Щербаков, К.И. Шестаков, П.А. Моторин. Каждый из них был по-своему интересен, каждый олицетворял значительный этап в истории газеты. И как отличны были они друг от друга! Какие разные мнения имела о них журналистская среда.

Рабкоровский «Пегас» Страхова

С Николаем Ивановичем Страховым я поздоровался в первый раз, наверное, день на пятнадцатый, как начал работать в «Волжской коммуне». Помню слабоосвещенный коридор второго этажа здания на Молодогвардейской, 59 (сейчас здесь размещается издательско-полиграфический техникум, а раньше, как утверждали старожилы, было что-то вроде гостиницы). Из «алтаря» редакции, так нам молодым журналистам представлялась комната с надписью «приемная редактора», вышел приземистый, широкоплечий человек в темном, широком костюме. Крупное лицо обрамляли неказистые очки, на дужку которых спадала прядь длинных черных волос. Закинув ее наверх головы, он неспешно направился к выходу из здания. Я шел навстречу и, поравнявшись, с подобострастием произнес «здравствуйте». Он кивнул, как автомат, сработавший на сигнал реле, и исчез в проходе. Кто я был для него, мальчишка двадцати трех лет. Уверен, он и не знал, что я работаю в его газете. Процедура приема новых сотрудников рядового калибра проходила тогда без участия главного. Для многих из нас он был недоступен, как иногда сегодняшний абонент мобильного телефона. Газетные проблемы Николай Иванович решал только с членами редколлегии и через своего «чрезвычайного и полномочного представителя» заместителя ответственного секретаря Григория Яковлевича Зайченко.

Это тоже была необычная личность. Молодым журналистам, в том числе и мне, казалось тогда, что все вопросы в редакции решают только два человека: главный и Григорий Яковлевич. Большинство посетителей задавали при входе один и тот же вопрос: «Как найти редактора Зайченко?» В другом качестве люди в городе его не знали и хотели иметь дело только с ним. Считали, что это самый верный способ решения их проблемы. Зайченко постоянно звонили, о чем-то упрашивали. Зайти в секретариат и быстро уладить с Григорием Яковлевичем какую-то техническую мелочь по выпуску газеты было бесполезно. Он мог в этот момент тоном, не терпящим возражений, выговаривать кому-то на другом конце телефонной связи: «Так работать нельзя. Редакция займется на днях этим делом!»

Старожилы редакции снисходительно относились к этой слабости Зайченко. А молодые, еще неискушенные в редакционной кухне ребята, смотрели на него в почтением. Тем более, когда узнавали, что этот человек может все. И достать авиабилет на завтрашний рейс в Сочи, и организовать бесплатный проход в филармонию на Кобзона, и устроить в детский сад твоего ребенка. Прямо-таки куйбышевский Хоттабыч!

Так вот, этот человек был у Н.И. Страхова вроде приводного ремня в редакционной машине. Читая номерную полосу, Николай Иванович при возникновении вопросов не вызывал обычно к себе сотрудников. Поставив на чистом углу газетной полосы буквы «Г.З.», он убористым, каллиграфическим почерком (учитель по профессии) расписывал все, что должен был сделать Зайченко, чтобы материал остался в номере: объяснить автору то и то, убрать это и это, вписать в последний абзац слева типа о направляющей роли партии и т.д. и т.п. И вот тут Зайченко был «на коне»: чего только не слышал тогда бедный автор в свой адрес. Не раз в этой роли оказывался и я. Самое удивительное было то, что сам Григорий Яковлевич с трудом мог написать небольшую заметку. Ну что поделаешь, не дал Бог ему на это таланта. Другое дело – организовать процесс!

Впрочем, организацией процесса в вначале 60-х годов пришлось заниматься всем журналистам «Волжской коммуны». Дело в том, что Николай Иванович затеял в это время широкомасштабную кампанию по развитию в газете общественных начал. В каждом отделе создаются нештатные отделы во главе с нештатными заведующими. Шло соревнование: у кого таких отделов будет больше. В отделе советского строительства родилось аж три нештатных отдела. Создаются школа рабкоров, общественная приемная «Волжской коммуны». Святой обязанностью каждого журналиста было привлечь к работе этих общественных редакционных структур как можно больше рабочих, ученых, учителей, медиков и т.д. В пример ставились те, кто приводил в школу рабкоров 10-15 новых слушателей, кто проводил рейды с участием тысяч рабкоров (был такой массовый рейд в 1962 году по магазинам Куйбышева), кто предлагал в газету не свой материал, а подписанный рабочим, колхозником, специалистом. И сейчас помню, как я отыскиваю хотя бы одну интересную мысль в заметках «гвардейцев» моего нештатного корпуса, как с трудом составляю из их лексического ряда удобоваримые предложения и, скрепя сердцем, отдаю на подпись А.И. Брискину, моему заведующему отделом. Тот морщится, чертыхается и… подписывает. Газета не может выйти без гласа народа.

«Свежий ветер» ворвался в редакцию «Волжской коммуны». «Под гласным контролем общественности». «Рабкор – главная фигура газеты» - под такими заголовками появляются в центральной печати статьи об инициативе «Волжской коммуны». ЦК КПСС ставит газету в пример другим. На волне этого одобрения редакция еще больше «впадает в раж» по развитию «ценной» идеи. Отделы еженедельно отчиываются о проделанной работе. Николай Иванович пишет брошюру о том, как «Волжская коммуна» поставила общественные начала во главу своей деятельности. Овация следует за овацией. Только мы, рядовые сотрудники газеты, приходя в кассу за гонораром, получали на руки жалкие гроши – 50-60 рублей. Писать свои материалы было некогда. Если не посидишь на кухне до 2-3 часов ночи и не удивишь заведующего неожиданным опусом, остаешься с носом.

Но то ли по молодости, то ли из-за ощущения причастности к большому общему делу работали, не жалея себя. Тем более, когда твое творение заметят.

В мае 1962 года я написал фельетон «31 сентября», в котором говорил о практике приписок, очковтирательства в одном из строительных подразделений. Один из его водителей получил зарплату даже по путевому листу за 31 сентября. За несуществующее в календаре число. На летучке обозреватель почему-то ни словом не обмолвился об этом фельетоне. И вот тут я был прямо огорошен. Николай Иванович в заключительном слове вдруг сказал следующее: «Странно что обозреватель не заметил фельетона нашего молодого сотрудника. В материале поднята очень важная тема, которую нам нужно и в дальнейшем раскрывать остро и глубоко, невзирая на личности. Считаю что фельетон – большая удача Алексея Пономарева. Хочется пожелать ему дальнейших успехов в таком редком для нашей газеты жанре».

Так, было поколеблено мое первое впечатление о Николае Ивановиче, о его невнимании к молодым журналистам. От его похвалы я был, конечно, на седьмом небе. И не страшен мне был теперь даже начальственный вид Зайченко.

Теплых слов от Николая Ивановича мне больше услышать не пришлось. В конце лета 1962 года мы проводили его в Москву в редакцию газеты «Правда», куда он был переведен членом редколлегии редактором отдела писем. По тем временам на очень высокую журналистскую должность. Его настойчивость в развитии рабкоровского движения в Москве не могли не заметить».

Алексей ПОНОМАРЕВ,

Бывший сотрудник «Волжской коммуны»,

заслуженный работник культуры России».

Итак, номер «ВК» от 15 августа 1947 года вышел за подписью Н.И. Страхова. В то время газета выходила по вторникам, средам, пятницам, субботам и воскресеньям. Тираж – 90 тысяч экземпляров, цена 20 копеек. Редакция располагалась на улице Кооперативной, 59 (ныне Молодогвардейской). Редакция «разбита» на отделы: партийной жизни, пропаганды, промышленно-транспортный, сельского хозяйства, культуры и быта, внутренней информации, писем трудящихся, объявлений.

СЛОВО ГАЗЕТЕ

«Больше внимания - быту»

«27 - 29 марта состоялась ХУШ сессия областного Совета депутатов трудящихся, на которой отмечено, что жилое хозяйство городов, рабочих поселков и районных центров находится в неудовлетворительном состоянии. Износ его достигает 40 процентов. Новое же строительство жилья ведется очень плохо. С 1941 по 1946 год в городах и рабочих поселках построено всего 45,2 тыс.кв. метров жилой площади. Крайне запу­щено коммунальное хозяйство. Очень плохо обстоит дело с благоустройством в райцентрах.

Из писем в редакцию:

 

«НЕБОЛЬШЕВИСТСКОЕ ОТНОШЕНИЕ»

На «Машстрое» практически не заботятся о создании нормальных бы­товых условий для трудящихся. План капитального строительства жилищного фонда в 1946 был сорван, общежития ремонтируются некачественно, подсобное хозяй­ство работает плохо. Не ясно ли, что директор завода проявляет к нуждам рабочих бездушное отношение, а партком и его секретарь Шишкин не выполняют своих прямых обязанностей, не прилагают уси­лий, чтобы положить конец небольшевистского отношения к запросам трудящихся».

Письмо подписали 35 работников завода.

 

«УСТРАНИТЬ НЕДОСТАТКИ»

« Жилищные условия в городе продолжают оставаться напряженными. Наряду с новым жилищным строительством важной задачей остается сохранение существующего жилфонда. Значительное количество домов запущено. Примером безобразного содержания являются Дом сельского хозяйства, здание пединститута, которые заняты под об­щежития. А жилищные организации не ведут решительной борьбы с хищнической эксплуатацией жилых помещений.

Сильно развился внутригородской транспорт. В 1944 построена электрифицированная железная дорога - «электричка», связывающая городской вокзал с Кировским промышленным районом – станцией «Безымянка». Однако трамвай продолжает работать неудовлетворительно. Построена троллейбусная линия протяженностью 3,25 км, но на ней работают всего 2-3 машины...

Санитарное состояние города продолжает оставаться неудовлетворительным. Большая территория нашего города требует весьма крупных затрат на благоустройство улиц и площадей и в первую очередь на их замощение. Качество производимых работ низкое, эксплуатация дорог поставлена неудовлетворитель­но. Мало тротуаров и благоустроенных дорог в промышленных районах - в Кировском, Молотовском и Сталинском. Много изъянов имеется в уличном освещении и озелене­нии.

Надо немедленно устранить имеющиеся недостатки в жилищном строительстве и ремонте жилищного фонда, в работе 0РСов, магазинов, подсобных хозяйств, в культурно-бытовом обслуживании трудящихся».

«Темно в поселке»

«Рабочий поселок киркомбината больше года не обеспечивается надлежащим образом электроэнергией. Этим пользуются в корыстных целях некоторые монтеры. Они собирают с жильцов большие суммы, дают свет, а через несколько дней опять выключают. Когда же прекратятся эти безобразия?

И.Травин».

 

«Где же сделать ключи?»

«Это довольно сложно в условиях города Куйбышева. Пошел я на Центральный рынок заказать два ключа взамен утерянных, постучал в двери мастерской артели "Парижская коммуна".

- Не занимаемся этим, - ответили мне,- но, если хотите, Сережа сделает. Сережа запросил «недорого» - 80 руб. Такую же цену заломили и в киоске артели Коопинсоюза, причем квитанцию выдавать отказались. В третьей мастерской - запросы на пятерку ниже. Неудача, постигла меня и на Привокзальном рынке... Не хочется платить 75 рублей за ключи, когда оба замка вместе с ними можно купить в магазине за 60-65 рублей.

А.Потанин».

КРЫЛЬЦО ПРОГНИЛО, КРЫША ПРОТЕКЛА,

А ДРОВА УКРАЛИ...

« Дом 145 по улице Фрунзе в городе Куйбышеве запущен до крайности. Крыша протекает, канализация не работает, крыльцо прогнило, двор захламлен. Управдом на все смотрит сквозь пальцы. Завезенный строительный лес лежит без движения и его потихоньку растаскивают. Начальник Фрунзенского РЖУ Алисин информирован обо всем, но мер не принимает.

Г.Чариков.»

 

 

«ВК» №№ 98-120, от 2002-го года

«...Трехкомнатная квартира на пятом этаже дома, что на углу улиц Фрунзе и Красноармейской. В коридоре сооружается из стульев и других подручных средств самолет. Экипаж - пять человек: брат и сестра Мартыненко, живущие с папой и мамой в самой маленькой, двенадцатиметровой комнате, моя сестра и я, того же возраста, что и Мартыненки; у нас шестнадцатиметровка, но кроме родителей с нами живет бабушка. Наконец, Юрзанов, мой сверстник, из самой большой в квартире двадцатиметровой комнаты. Его сестренка еще младенец, в наших играх, девяти-одиннадцатилетних мальчиков и девочек, участия, естественно, не принимает.

Итого: сорок восемь квадратов жилья, семь взрослых, шесть детей.

И это считалось очень даже неплохо! В нашем подъезде десять квартир: пять трехкомнатных, пять двухкомнатных. В них жило двадцать четыре семьи, сколько детей - на сегодняшний день счету не поддается. Одно исключение: в двухкомнатной квартире на втором этаже живет изолированно семья полковника из трех человек. В доме, где девять подъездов и семьдесят квартир, нам известны только две такие, где нет соседей. У «наших» к тому же - электрический звонок в двери, для мальчишек великий соблазн и великий риск схлопотать по шее. Во дворе поленицы, на каждой кухне дровяная плита; правда, ими пользуются все реже - доступнее становятся и примусы, и керосин. А от плиты сплошная грязь, и это в кухоньке, где толкутся две или три хозяйки. Ладно еще, что холодильников в помине не было. Дом считается - со всеми удобствами. Имеется паровое отопление (котельная - во дворе, топится она углем, отчего снег зимой бывает белым максимум полчаса). Есть ванная комната - с ванной и дровяным котлом. Котел никуда и ни на что не годится. Ванна, ободранная и проржавевшая, служит резервуаром: вода в кранах стабильно бывает только ночью, и взрослые по очереди дежурят, делают запас. На разные бытовые нужды - в первую очередь, для слива унитаза (из ведра).

Несмотря на всю суровость быта и тесноту, живем достаточно дружно: взрослые если и вздорят, то редко и интеллигентно. Мы, мальчишки, деремся тоже нечасто, хотя и не очень интеллигентно. С некоторых пор, с сорок седьмого года, стали отмечать дни рождения детей и приглашать на торжество отпрысков-соседей. Дату хорошо помню, поскольку первый такой праздник состоялся у паренька из квартиры на нашей площадке Иванова (как же его звали? Увы...), ему исполнилось десять лет. Я там был, чай с конфетами и пирожными пил. Такое не забывается!

Дарили друг другу на дни рождения книжки. Двор, естественно, кишел ребятней, всякой и разной. Помню барышню, владевшую единственным на весь двор шикарным «дамским» велосипедом; заднее колесо его сверху, до середины, было укрыто изумительно многоцветной сеткой. Трофейное чудо. Сколько владелице было лет, четырнадцать-пятнадцать? Видимо, да, поскольку за ней уже увивались кавалеры столь же солидного для нас возраста. Но больше всего было родившихся в предвоенные годы, от тридцать пятого до сорок первого. В сорок шестом и последующих годах стали появляться, и в немалом количестве, послевоенные младенцы. Некоторых встречаю до сих пор - разумеется, они уже далеко не младенцы, а весьма солидные дяденьки и тетеньки; больше того - бабушки и дедушки.

А иных уж нет...

Девяти-двенадцатилетние были не только самой многочисленной, но и самой активной частью «дворовой общественности». Так, мы дружными усилиями ликвидировали беспорядок, царивший в расположении полениц: снесли и уложили бревна вдоль пешеходных дорожек; середина двора освободилась для игр - это лапта, штандарт, догонялки, прятки, которые почему-то звались «кулюкушки». Даже какие-то спектакли исхитрялись ставить.

Ну и прежде и превыше всего - футбол. Среди нас было трое-четверо обладателей настоящих надувных мячей - покрышка, камера, все чин-чином. Эти пацаны естественным образом главенствовали на полях футбольных баталий. Попробуй не подчинись - он мяч под мышку и домой.

Гоняли также тряпичные мячи, консервные банки. Но вернемся в квартиру. Нашему дому опять же везло: жильцов обеспечивали казенной мебелью. Дом-то был офицерский, люди съезжались сюда со всей страны, со всех фронтов - чаще всего только с чемоданами.

В продаже мебели не имелось, да и денег на нее не было. Так что казенные кровати, стулья с ободраной «под кожу» обшивкой и фанерные шкафы - на каждом предмете металлический кружок с казенным номером - были более чем кстати. И плата за эту аренду была божеской. В нашей семье были и свои вещи: туалетный столик на массивной резной ножке, ныне бы - ценный антиквариат, раритет из XIX века; а еще кресло, эстетической ценности не имевшее, но очень удобное.

«...Стригли нашего брата ручными машинками - электрических, разумеется, в природе еще не существовало, и ножницами. Мужчин брили опасными бритвами, которые правили на укрепленных у каждого рабочего места ремнях.

Традиционно и очень настоятельно парикмахерши (мастеров-мужчин не припоминаю) предлагали «освежить», то есть опрыскать из пульверизатора с резиновой грушей более или менее скверным одеколоном. Услуга дорогая и для заведения очень выгодная. Поскольку парикмахерши извечно (и поныне) во время обработки головы клиента активно общаются между собой, мне уже тогда стало ведомо, что наилучший клиент тот, кто просит его постричь, побрить, а потом освежить и голову, и лицо. Вот этот давал людям заработать! Продолжая тему, вынужден прибегнуть к тавтологии: головной болью для самарцев, особенно самарчанок, было мытье головы. Дело не в том, что полностью отсутствовали, да и вообще не существовали шампуни и подобные им прибамбасы. И не в том даже, что обычное мыло являлось товаром редким и не всегда доступным. Главной причиной головной боли, в первую очередь для длинноволосой части населения, была сверхвысокая жесткость водопроводной воды - после ее использования и волосы становились жесткими, как проволока, и столь же, как проволока, пригодны для создания прически. Но выход имелся! Зимой собирали свежевыпавший снег и, растопив его, мыли головы снеговой водой. Летом собирали в корыта, ведра и любые иные емкости дождевую воду. А еще, отправляясь на пляжи, брали с собой кто ведра, кто бидончики, потом тащили домой - и в трамваях везли - мягкую волжскую воду.

Ко всему способен приноровиться человек. Коснувшись гигиенических тем, несколько строк посвящу иным их аспектам. Чистоту тел помогали поддерживать всем и вся бани. Тех, что функционировали в центре Самары в послевоенные годы, давно уже нет: здание бани N 1, на Фрунзе около пересечения ее с Венцека, было по причине ветхости взорвано; здание бани N 2, а это угол Самарской и Ульяновской, долго и упорно (очень долго и не очень упорно) реконструируется.

В.Шикунов».

Из хроники 1947-го

«Быт» - одной строкой:

«В 1947-м году, по сравнению с довоенными, численность населения Куйбышева возросла в полтора раза».

«Мощность водопроводных станций за эти годы увеличилась в 3,5 раза. В 1947году городу Куйбышеву отпущено на благоустройство 49,1 млн. рублей».

Выдано до 60 тысяч куб. м дров.

Предоставлено вновь 2436 квартир и отремонтировано 4885 квартир.

«В БАНЕ – ГРЯЗЬ, ТАЗЫ - НЕИСПРАВНЫ»

«В городе пять коммунальных бань, с общей пропускной способностью на 1734 места. В банях много недостатков. Нет надлежащей чистоты, шкафы, тазы и краны часто неисправны, вода не всегда бывает достаточно горячей».

П. Сурин,

Председатель куйбышевского горисполкома».

«В бане № 1 открылось отделение стирки белья.Имеются специальные камеры с душем,где женщины после стрики белья могут помыться.Заканчивается оборудование такого же отделения в бане № 2».



«Скончался М.И. Зон-Поляков (1912 г.р.) - профессиональный музыкант...»

 

 

«ВК» №120, от 06.07.2002г.

«Первый самарский биг-бэнд»

«Закончилась война и отгремели победные салюты. С фронтов вернулись самарские музыканты, игравшие ранее в небольших джазах и клубах, кинотеатрах, на танцплощадках. Словом, подготовленных джазовых кадров в послевоенной Самаре было достаточно. И джаз в то время был в фаворе. Никто тогда не вспоминал об аполитичности и тлетворности джазовой музыки и неудивительно - ведь Америка и Англия были нашими союзниками в войне. И вот в это благодатное время в Клубе им. Дзержинского создается профессиональный оркестр «Джаз-оркестр НКВД». Возглавил оркестр замечательный музыкант М.И. Зон-Поляков (1912-1947). Судьба забросила его в наш город по эвакуации, а до войны он был тенор-саксофонистом в Бессарабском джазе п/у Каштеляна. Создание оркестра шло с размахом, несмотря на трудные послевоенные времена. Приобретались музыкальные инструменты, шились концертные костюмы, изготавливались специальные декорации. Поражал и количественный состав оркестра - это был первый в истории самарского джаза биг-бэнд. До этого были оркестры меньшего состава.

«Джаз-оркестр НКВД» объединил талантливую молодежь того времени. Старшее поколение их прекрасно помнит. В оркестре была группа вокалистов, в числе которых была В.Лукьянова и хореографическая группа, возглавляемая В.Потаповым. В качестве конферансье был привлечен популярный артист Госфилармонии Б.Дубров.

Поскольку в то время еще не было никаких репертуарных ограничений, в концертные программы, кроме обязательного набора песенок-агиток и патриотических фантазий, а также новинок советской эстрады, включалась классика мирового джаза. Со сцены «Дзержинки» самарцы впервые «живьем» услышали «Караван» Х. Тизола, «Звездную пыль» Кармайкла, «Штормовую погоду» Х.Арлена, музыку Г.Миллера, Г.Уорена и Д.Гарланда к фильму «Серенада Солнечной долины» и другие джазовые стандарты. Именно с легкой руки Зона все самарские джазы много лет подряд играли шлягер, от которого буквально «тащилась» вся Самара - танго «Фатьма» из к/ф «Восстание в пустыне». А сколько было сделано Зон-Поляковым оригинальных джазовых обработок модных песенок и мелодий того времени!

Свои первые выступления оркестр начал на сцене «Дзержинки», потом - на других концертных площадках города и области. Затем выезды на гастроли по стране. Самарцы сразу полюбили этот оркестр, и его выступления проходили с неизменным аншлагом. Автору этих строк, тогда 14-летнему мальчишке, слабо разбирающемуся в тонкостях джазовой музыки, но уже увлекавшемуся музыкой эстрадной, довелось услышать этот замечательный оркестр.

Впервые это было на летней эстраде Струковского сада. Впечатлений было - выше крыши. После этого мне удалось послушать еще несколько выступлений оркестра. Кроме того, мы с приятелями иногда ухитрялись попадать на репетиции оркестра в «Дзержинке» и наблюдать, как дотошно и требовательно работал Зон над постановкой произведений, как выжимал из музыкантов все возможное.

В 1946 году, после приснопамятного «ждановского» постановления по вопросам культуры и искусства, джаз начали потихоньку вытеснять с эстрады. До репрессий, слава Богу, не дошло, но оркестр переименовали в «Эстрадный оркестр МВД» и заметно подсократили, превратив его из биг-бэнда в комбо. Произошло и некоторое обновление состава. Творческие возможности оркестра, естественно, сузились, равно как и зона его выступлений - теперь за пределы области он не выезжал. Однако в репертуаре еще сохранялась джазовая классика и даже появились первые попытки играть импровизационный джаз. Наиболее удачно это получалось у Ю.Выборнова, Ю.Голубева, Ю.Волганова и В.Кольцова.

Но, к сожалению, судьбой не была уготована долгая жизнь этого оркестра на самарской эстраде. В 1947 году неизлечимо больной Зон-Поляков ушел из жизни, и оркестр распался. Военных музыкантов перевели служить в другие духовые оркестры («Штабной», «Конвойный»), вольнонаемные разбрелись по другим джазам.

 

Однако Ю.Голубев собрал из осколков оркестра небольшой джаз, который еще два сезона играл в «Дзержинке» (а это был самый престижный клуб в Самаре) на танцевальных вечерах.

Значение первого биг-бэнда в истории самарского джаза трудно переоценить. Он был поистине кузницей джазовых кадров Самары. Именно в его недрах родились такие прекрасные исполнители-инструменталисты, как Ю.Выборнов, Ю.Волганов, Б.Комаров, В.Кольцов, П.Евдокимов. Прекрасную школу руководства оркестром получили ставшие потом руководителями самодеятельных оркестров В.Малышев, Ю.Голубев, Н.Аристов, В.Ефимов, А.Дьячков. Они открыли в среде самарской молодежи и воспитали целую плеяду джазовых музыкантов следующего поколения, ставшего теперь уже ветеранами самарского джаза. Ведь такие известные в Самаре джазмены, как Г.Николаев, Б.Любимов, О.Гребенников, И.Вощинин, Б.Акимов, А.Сеницкий, Л.Бекасов, Б.Кроль и другие познавали основы джаза и получали прекрасную школу джазовой игры в самодеятельных оркестрах, руководимых этими замечательными музыкантами. А оркестровки, сделанные Зон-Поляковым и помогавшим ему в этом деле В.Ефимовым, десятилетиями звучали в репертуаре многих самарских джазов.

Владимир ЛЕБЕДЕВ».

 



 

«Товары к празднику»

«Универмаг получил товаров к Первомаю на 25-30 млн. рублей. В их числе, шерстяные и хлопчатобумажные ткани, трикотаж, обувь, велосипеды, музыкальные инструменты и т.д. 100 000 флаконов различных духов и одеколона, 250 тыс. кусков туалетного мыла и 205 тонн хозяйственного мыла и другой продукции изготовленной к празднику Куйбышевским парфюмерным комбинатом. Кроме того, коллектив комбината обязался дать сверх плана 300 пудов мыла,10 000 флаконов одеколона и духов.

Куйбышевская табачная фабрика выпустила к празднику 16 млн. папирос. Кроме старых марок «Казбек", «Северная Пальмира", «Беломорка­нал", вырабатывается новый сорт "Первомайский". Всего поступит в продажу в Куйбышеве и области 50 млн. различных папирос».

 

Из рубрики: «По следам выступлений "ВК":

«Проблема валенка»

«Под таким заголовком был опубликован в газете 13 апреля о порочном стиле руководства директора Елховского райпромкомбината Щукина. Отец героя Советского Союза Лезина обратился в начале декабря 1945 года с просьбой свалять для его сына валенки. А уже апрель наступил 1947 года. На комбинате сменился директор, а валенок все не свалены. Наконец, как сообщили из областного отдела местной промышленности, Герою Советского Союза Лезину выданы хорошие валенки взамен непригодных. А директор комбината Щукин снят с работы».

 

Из рубрики: «Криминальные хроники»

4 июня. В «ВК» опубликованы Указы" Об усилении охраны личной собственности граждан" и «Об усилении ответственности за хищение государственного и общественного имущества».

Засуха., охватив большую часть городов Европейской России, Украины и Молдавии, привела к продразверстке (колхозников и работников совхозов заставили сдавать государству 52% урожая, что было больше, чем в годы войны). Затронула эта беда и Куйбышевскую область. Сотрудники правоохранительных органов изымали семенное и продовольственное зерно, оставленное для выдачи по трудодням. В июне 1947 г. Указы Президиума ВС СССР «Об уголовной ответственности за хищения государственного и общественного имущества» и «Об усилении охраны личной собственности» карали кражу личного имущества 5-6 годами в ИТЛ, государственного – 7-10 (с возможно конфискацией имущества). Недонесение о краже наказывалось сроком в 2-3 года или ссылкой на 5-7 лет. Так, 19 июля 1947 г. Н. Сапожникова «за стрижку (13 кг.) колосьев» на полях колхоза «Путь Ленина» (Ставропольский район Куйбышевской области) арестовали и посадили на 5 лет.

 

Из криминальной хроники

«6 июня. В селе Зубовка Кутузовского района Куйбышевской области Чубаркин АД. и Морозов В.Т. совершили кражу из погреба сорока килограммов картофеля, принадлежащего гражданке Пресняковой. Нарсуд Кутузовского района приговорил Чубаркина и Морозова к 5 годам заключения в ИТЛ каждого.

9 июля. Гражданка Музыченко, ранее дважды судимая за нарушение трудовой дисциплины и хищения, украла пять хлебных карточек у Дравдиной. Нарсуд 2-го участка г. Чапаевска приговорил Музыченко к 6 годам исправительно-трудовых работ.

18 июля. А.Ф. Черкашин украл у гражданки Шеяновой два пуда хлеба и два литра сметаны. Нарсуд Б.Глушицкого района приговорил Черкашина к 6 годам заключения в ИТЛ».
120

Последние статьи

06 декабря
05 декабря
02 декабря
29 ноября
26 ноября
24 ноября
22 ноября

Архив Губерния

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
23 24 25 26 27 28 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5