• Век "ВК"
  • Кровь, пот и слезы...
  • 1941 год (июнь-декабрь)

Век "ВК"

1941 год (июнь-декабрь)


Здесь и далее в авторском тексте в главе о войне используются материал к.и.н., профессора АВН Г.В Алексушина «В военное лихолетье», опубликованный в нескольких номерах «ВК» в сентябре-октябре 2005г.

...В 1939-1941 гг. вся Европа уже воевала, СССР ограничивала свое участие во 2-й мировой войне только несколькими эпизодами (аннексия части Польши, Прибалтики, Западных Украины и Белоруссии, Бесарабии, война с Финляндией). Сталин и его окружение приняли решение о развертывании в Куйбышевской области мощного авиакомплекса из нескольких заводов. Предполагалось построить два самолетостроительных завода и один моторостроительный.

В последних предвоенных номерах газеты еще не было знака беды. И только один материал без подписи (то ли редакционный, то ли ТАССовский), можно считать в какой-то степени символичным.

СЛОВО ГАЗЕТЕ

«РАСКОПКИ ГРОБНИЦЫ ТИМУРА»

«ВК» №143, от 21 июня 1941 г.

«Самарканд. Уже вскрыты погребения сыновей Тимура-Миран-Шаха и Шахруха, внука знаменитого завоевателя – Улуг-Бека. С величайшей осторожностью археологи, историки, антропологи извлекли останки Улуг-Бека из мраморного саркофага.

Историки тщательно расшифровывают письмена на каменном надгробье Улуг-Бека. Начинается вскрытие центральной гробницы склепа Гур-Эмир. Здесь похоронен Тимур.

Тихо поднимается и отводится в сторону массивная каменная надгробная плита. Под ней ученые обнаруживают толстый слой ганча (разновидность алебастра). Осторожно удалив его, археологи обнажают еще пять уложенных рядом каменных плит. Наконец сняты и плиты. В мраморном саркофаге лежит деревянный гроб, покрытый остатками материи, шитой золотыми и серебряными нитками. На некоторых кусках этой материи ясно видны письмена. Гроб сделан из очень прочного, хорошо сохранившегося дерева. Уцелели и колья, укрепляющие гроб. Внутри обнаружен скелет, по которому установлено, что правая нога погребенного короче, нижняя чашечка правой ноги срослась с нижним эпифизом бедра. Череп Тимура сохранился плохо. Причиной этому послужило наличие воды в саркофаге».

***

"НАКАНУНЕ"


«ВК» №32 от19.02.2005г.

17 июня 1941г.

«Москва. Кремль. Нарком Госбезопасности В.Н. Меркулов направил Сталину агентурное сообщение источника «Старшина» от 16 июня из Берлина, первый пункт которого гласил: «Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время». Сталин дважды вызывал в этот день руководителей внешней разведки НКГБ по этому сообщению.

12час.00мин. Волынцево. Сталин принял на даче в Волынцеве Меркулова и начальника внешней разведки П.М. Фитина. Их сообщение не удовлетворило верховного главнокомандующего, и он приказал подготовить более внятный доклад.

20час.20мин. Москва. Кремль. Сталин и Молотов принимают Меркулова, его заместителя Грибова и «легального» резидента НКГБ в Берлине Амаяка Кобулова («Захар»). Обсуждение доклада длилось 40 минут. В это время Фитин, судя по всему, сидел в приемной Сталина. Итогом совещания стала знаменитая резолюция Сталина на донесении «Старшины»: «Т-щу Меркулову. Можете послать ваш «источник» из штаба герм. авиации к е…й матери. Это не «источник», а дезинформатор. И.Ст.».

И в чем-то вождь был прав: предыдущие донесения «Старшины» содержали порой явную дезинформацию. Нападение Германии на СССР в них, скажем, обуславливалось такими условиями, как заключение мира с Англией или победа над ней, предъявление ультиматума с территориальными, политическими или экономическими претензиями и т.д.

Фитин после возвращения из Кремля вызывал к себе заместителя по Дальнему Востоку Мельникова. Это означает, что Сталин 17 июня читал и следующее донесение агента разведуправления РККА Рихарда Зорге: «Германский курьер сказал военному атташе, что он убежден, что война против СССР задерживается, вероятно, до конца июня. Военный атташе не знает – будет война или нет».

18 июня 1941г.

Москва. Кремль. Карта, с обозначением группировок немецких и советских войск на границе и направлений главных ударов немецких войск, соответствующие плану «Барбаросса» (передачу карты советскому послу Майскому 15 июня санкционировал Черчилль), легла на стол Сталина. Английские данные (а они вернее) резко отличались от сведений разведуправления Генштаба РККА: наши считали, что немецких сил значительно больше, чем на самом деле, и неверно указывали места сосредоточения войск и направления главных ударов. Сталин не воспользовался поистине королевским подарком...

***

АНЕКДОТ ПО ТЕМЕ:

Сталин разговаривает по телефону с Черчиллем:- Нэт,

- Нэт,

- Нэт,

- Да!

Кладет трубку.

Адъютант спрашивает:

- Товарищ Сталин, а в чем вы согласились с Черчиллем?

- А он меня спросил: хорошо ли я его слышу.

***

...21 июня 1941 года.

Утро. Москва. Коминтерн. Запись из дневника Генерального секретаря исполкома Коминтерна Димитрова: «…В телеграмме Джоу Эн-лая из Чунцина в Янань (Мао Цзе-Дуну), между прочим, указывается на то, что Чан Кайши упорно заявляет, что Германия нападет на СССР, и намечает даже дату – 21.06.41. Слухи о предстоящем нападении множатся со всех сторон. Надо быть начеку… Звонил утром Молотову. Просил, чтобы переговорили с Иос. Виссарионовичем о положении и необходимых указаниях для компартий.

- Мол. [отов]: «Положение неясно. Ведется большая игра. Не все зависит от нас. Я переговорю с И.В. Если будет что-то особое,

позвоню!» ...

Утро. Берлин. Посольство СССР. В советское посольство поступила телеграмма из Москвы с инструкцией послу Деканозову о безотлагательной встрече с Риббентропом. Предлагалось сообщить ему о готовности советского правительства вступить в переговоры с высшим руководством рейха и «выслушать возможные претензии Германии». Но Риббентроп уклоняется от встречи. Он дает в течение этого дня дважды инструкции своей канцелярии – уведомить советского посла об отсутствии его, Риббентропа, в Берлине.

Утро. Москва. МИД. Молотов вызвал посла Германии Шуленбурга и вручил ему заявление по поводу нарушения германскими самолетами нашей границы. Состоялась беседа, в которой, кроме этой темы, Молотов поставил следующие вопросы:

- об отъезде из Москвы нескольких сотрудников германского посольства и их жен;

- о слухах, в острой форме, о близкой войне между СССР и Германией;

- почему не опубликовано в Германии миролюбивое сообщение ТАСС от 13 июня;

- в чем заключается недовольство Германии в отношении СССР, если

таковое имеется?

Затрагивалась в беседе и тема советско-югославского пакта. Шуленбург ответил, что все вопросы имеют основания, но он на них не в состоянии ответить. Он может только доложить об этих вопросах в Берлин.

17 часов. Москва. Кремль. К Сталину вызваны нарком обороны и начальник Генштаба. Это произошло примерно за одиннадцать часов до фактического вторжения врага на нашу землю...

18 час. 27 мин. Москва. Кремль. Молотов беседовал со Сталиным около сорока минут, после чего последний вызвал восьмерых высших военных руководителей Красной Армии. Их беседа продолжалась до 23 час.

19.00. Лондон. МИД. Советского посла пригласил, прибывший в Лондон британский посол в Москве Криппс. Он представил новые сведения о предполагаемой дате вторжения: Англичане ожидали атаки Гитлера на следующее утро 22 июня или в следующее воскресенье 29 июня. Майский немедленно дал телеграмму в Москву. В Наркоминделе ее расшифровали и тут же передали в Кремль.

22 июня 1941 года

00час.00мин. Берлин. Посольство СССР. Поступила телеграмма из Москвы. Послу Деканозову вновь предлагалось встретиться с Риббентропом или его заместителем.

Чуть позже встреча состоялась, но уже по инициативе Риббентропа. Тогда и была объявлена война»...

Анатолий СОРОКИН»


22 июня 1941 г. на СССР обрушились германские войска, стремившиеся по плану «Барбаросса» за шесть недель уничтожить вооруженные силы СССР и захватить Москву. Хотя блицкрига не получилось, стремительное наступление немцев остановить не удалось.

СЛОВО ГАЗЕТЕ

«ЗАТЕРЯННАЯ ВОЙНА»

«ВК №82 , от 11.05.2002г.

«Широкое хождение получила гипотеза о том, что неудачи Красной Армии в начальный период Великой Отечественной войны были обусловлены тем, что войска, которые обучались, вооружались и готовились главным образом для ведения наступательных операций, вынуждены были перейти к обороне, к которой они не были готовы ни технически, ни морально.

По этой гипотезе , которая могла бы реализоваться, если бы Сталину удалось опередить Гитлера и самому начать войну, широкомасштабным наступлением Красной Армии, наши войска должны были разгромить главные силы вермахта в Восточной Польше и Румынии и уже в августе 1941 г., форсировав Вислу и Одер, ворваться в Западную Европу. Ну, а после того, как в начале 90-х годов были рассекречены материалы оперативно-стратегических игр, проведенных Генеральным штабом РККА в январе 1941 г. (см. ВИЖ ь 7и 8 за 1993 г.), стало очевидно, что «виртуальная реальность», выстроенная этой гипотезой вполне соответствует реальным предвоенным планам высшего военно-политического руководства СССР. Разыгранная тогда на картах «война» развивалась таким образом, что уже на 20-й день «боевых действий» войска Юго-Западного фронта «восточных» отразили вторжение двух фронтов «западных», заняли район Люблин-Катовице и перешли в широкомасштабное наступление на Ченстохово, Кошице, Будапешт. Гораздо драматичнее развивались события на западном и северо-западном направлениях, где на 13-й день «восточные», понеся большие потери, были вынуждены остановить наступление на подступах к Варшаве и Ольштыну. В любом случае боевые действия хотя и не обошлись малой кровью, но были стремительно, за одну-две недели, перенесены на чужую землю... Обоснованная оценка наступательного потенциала РККА образца июня 1941 года возможна. Для этого необходимо и достаточно проанализировать реальные наступательные операции, проведенные советским командованием на начальном этапе войны. Благо материала для такого анализа предостаточно. На северо-западном направлении череда контрударов Красной Армии (под Шауляем, Даугавпилсом, Островом, Великими Луками, Старой Руссой) продолжалась с первых дней войны вплоть до середины августа 1941 года. На главном, западном стратегическом направлении, на линии Минск- Смоленск - Москва безостановочные (и отнюдь не всегда безрезультатные) попытки перейти в решительное контрнаступление продолжались все лето, до 10 сентября, когда наконец войска Западного, Резервного и Брянского фронтов, исчерпавшие наступательные возможности, по приказу ставки перешли к обороне. Впрочем, подробный разбор всех этих наступательных операций безусловно выходит за рамки данного очерка...".

Но так лили иначе, но история, как говорится, не терпит сослагательного наклонения и было все так, как было...

САМАРСКИЕ ХРОНИКИ

23июня. Куйбышевская швейная фабрика №2 перешла на пошив шинелей.

К концу года фабрика шила до 8,5 тысячи шинелей в сутки, в 17 раз больше, чем в начале войны.

23 июня. В актовом зале Куйбышевского инженерно-строительного института имени А.И. Микояна состоялся митинг, после которого многие из его участников подали заявления в военкомат с просьбой как можно скорее направить их на фронт. Среди них – студент 17-й группы третьего курса Вадим Фадеев...

СЛОВО ГАЗЕТЕ

«ФУНДАМЕНТ ПОБЕДЫ»

«ВК» №234 от 11.12.04г.

«...Вадим стал летчиком. Он совершил 394 боевых вылета, участвовал в 43 воздушных боях, сбил 20 самолетов противника. При жизни был награжден двумя орденами Красного Знамени. Посмертно Указом от 25 мая 1943 года командиру эскадрильи Вадиму Ивановичу Фадееву было присвоено звание Героя Советского Союза. Вот как вспоминает свое знакомство с «Бородой» (фронтовая кличка Фадеева) другой легендарный летчик-истребитель, трижды герой Советского Союза Александр Иванович Покрышкин:

«Как-то на аэродроме приземлился самолет соседнего полка. Он подрулил прямо к нашей землянке, и все мы невольно обратили внимание на обмороженное лицо летчика – черное, с рыжеватой бородой. А когда пилот вылез из кабины, мы чуть не ахнули. Это был здоровенный, широкоплечий детина. Настоящий богатырь! И как он только помещался в кабине И-16, да еще в меховом комбинезоне! Окинув нас взглядом, незнакомец улыбнулся и поднял руку:

- Привет геройскому воинству! – Подошел и протянул мне широченную ладонь: - Сержант Фадеев.

Я назвал себя.

- А-а, Покрышкин!.. Газеты читаем.

Я тоже сразу вспомнил имя Фадеева. С ним было связано много фронтовых историй, похожих на легенды. Фадеев сразу объяснил, почему он оказался на нашем аэродроме:

- Дрались. Горючки не хватило. Как от вас позвонить в наш полк? Зачем пропадать двум ужинам?

«Почему двум?» – подивился я про себя. Пришли на КП. Пока Фадеев терзал своими ручищами телефонный аппарат и грохотал могучим басом, вызывая полк, я с любопытством смотрел на него. Вспомнились слышанные о нем рассказы. Вадим Фадеев служил в нашей дивизии. Летчики рассказывали, как в первые дни войны, еще на территории Молдавии, он с группой истребителей уничтожил колонну румынских кавалеристов, направляющуюся на фронт. Фадеев первым ринулся на них и спустился так низко, что лошади, услышав над собой рев мотора, ошалели и, перестав повиноваться всадникам, помчались куда попало. Вся колонна рассыпалась по полю. Расстреляв патроны, Фадеев настигал конников и рубил их винтом самолета…

Разошлась среди летчиков и совсем недавняя история, которая произошла с ним под Таганрогом. Возвращаясь со штурмовки на поврежденном самолете, Фадеев приземлился между нашими и немецкими окопами – на нейтральной полосе. Противник сразу же открыл по истребителю огонь. Но Фадееву удалось добежать до наших траншей. Летчик вырвал у одного из бойцов винтовку, снял реглан и, взобравшись на бруствер, заорал своим могучим голосом: - Вперед!!!

Его увидели и услышали солдаты нескольких подразделений. Летчик побежал с высоко поднятой винтовкой на позиции врага. Из всех окопов и ходов сообщения за ним устремились бойцы. Это уже была настоящая лавина. Немцы оторопели от неожиданности и не успели открыть организованный огонь. Наша пехота ворвалась на их позиции. Началась рукопашная схватка. Фашисты дрогнули и побежали. Преследуя их, советские бойцы заняли господствующую высоту. Туда немедленно подошли наши свежие силы и закрепились.

Когда через некоторое время на высоту пришел командир дивизии, Фадеева там уже не было: он буксировал свой самолет. Комдив-таки разыскал героя. Обняв летчика, он сказал, что для дивизии было очень важно овладеть этой высотой, заверил, что непременно представит его к награде. Говорят, что Фадеев на все похвалы ответил шуткой:

- Эх, если бы среди вас оказался кто-нибудь догадливый и обеспечил бы мне сейчас пару вкусных обедов…

Вскоре я понял, что это не досужая шутка. Мы зашли в столовую. Фадеев разделся, и я увидел на его гимнастерке новенький орден Красного Знамени. Он достал из кармана гимнастерки помятую бумажку и положил перед официанткой. Я взял бумагу и прочел вслух: «Сержанту Вадиму Фадееву во всех БАО отпускать по две порции питания. С.Красовский». Командующего нашей воздушной армией мы хорошо знали, и в подлинности выданной Фадееву записки никто не усомнился»…

В.Чечурин».

В честь Вадима Фадеева названа одна из улиц Самары.

САМАРСКИЕ ХРОНИКИ

24 июня. В общежитиях Куйбышевского сельскохозяйственного института (в пос. Усть-Кинельский) развернул работу эвакогоспиталь №1653. 27 июня он принял первых раненых.

24 июля. Со станции Куйбышев был отправлен на фронт эшелон с добровольцами.

СЛОВО ГАЗЕТЕ

«ВОЕННЫЕ КОРРЕСПОНДЕНТЫ»

«ВК» № от 1946г

« Один из воинских эшелонов отправился со станции Куйбышев на третий день войны. Он вез к линии фронта добровольцев. Среди них было много куйбышевских журналистов. Почти все хорошо знали друг друга. Писатели Иван Горгонов, Александр Макаров, Леонид Кацнельсон, газетные работники Мясников, Чухланцев, Астафьев, Рогожин, Найденков, Ушаков, Греков, Волков, Кузнецов, художник Клюжев и другие. Все ехали на фронт добровольно. Война началась 22 июня, а 24-го мы уже получили серые солдатские шинели, ботинки с обмотками, каски и в тот же день простились с городом, с Волгой, с семьями.

Г.Тертышник».

ВЗГЛЯД ПОЭТА:


Немного времени на сборы.

Вперед, газетные сердца.

Пускай не в должности собкора,

А чаще – в должности бойца.


Кто с областной, а кто с районки.

Какая разница, браток?

Не вымеряют похоронки

Самарской прессы потолок.


Но боевой листок в затишье

Имеет цену и успех.

А кто вернется – тот допишет

За всех. А главное – про всех.

Евгений Чепурных.


СЛОВО ГАЗЕТЕ


"КОММУНАРЫ НА ВОЙНЕ"


«ВК» №1, от 06.01.2006г.

«...С тем же эшелоном отправился на фронт и Герман Сергеевич Лентовский. Добровольцем. После выхода из тюрьмы, работая в «Коммуне», он, конечно, размышлял о том, что случилось с ним и со многими его коллегами и знакомыми. Невиновными, но осужденными по самым нелепым обвинениям. Рассказывает Маргарита Германовна:

« Наверняка, у отца произошла определенная переоценка ценностей. После тюрьмы он стал гораздо больше читать. В основном - историческую литературу. И почему-то перечитал всего Флобера. Думаю, он многое переосмыслил тогда»...

Настоящий патриот, Лентовский, не задумываясь, пошел добровольцем на фронт. Ушел защищать свой дом, своих родных и близких. Наверное, еще и потому, что на государство надежды у него осталось немного. Историю он уже знал в гораздо большем объеме, чем давался в «Кратком курсе». Непосредственно на передовую он попал седьмого августа....

С.Голышков».

Однако не будем забегать вперед. Мы еще вернемся к рассказу о судьбе Лентовского...

ВЗГЛЯД ПОЭТА

Братья и сестры! В объятья

Некого вам залучать.

Некому, сестры и братья,

Нас кроме нас выручать.


Каждый из вас неподсуден,

Строгой строкой говоря.

Братья и сестры, забудем

Обыски и лагеря.

Правду не высидишь дома.

Даже в районе Москвы.

Братья, без вас пропадем мы,

Но пропадете и вы.


Кровью победной наполним

Каждый советский наш дом.

Мы это все вам припомним,

Братья и сестры,

Потом...

Евгений Чепурных

САМАРСКИЕ ХРОНИКИ

24 июня. На заводе имени Масленникова состоялось партийно-комсомольское собрание, которое постановило: «Каждому считать себя мобилизованным на трудовом фронте, а если потребуется, быть готовым сменить работу на производстве выходом на фронт». Такие собрания и митинги прошли на всех предприятиях области. Вслед за ними выходили приказы и постановления об ужесточении производственного режима, укреплении дисциплины, введении трудовой повинности.

25 июня. Состоялось собрание профсоюзного актива г. Куйбышева. На повестке дня – вопросы по развертыванию оборонной работы и перестройке производства на военный лад.

25 июня. Проведена вторая областная олимпиада детской художественной самодеятельности. В его рамках развернута выставка литературного творчества школьников.

26 июня. Типографии «Волжская коммуна» срочно требуются ученик в цинкографию (возраст 18 лет) и метранпаж.

4 июля. Начато размещение в г. Куйбышеве рабочих и их семей, прибывших по эвакуации с запада. Только за три дня, с 4 по 6 июля, размещено 11 тысяч человек.

6 июля. В колхозах и совхозах области на уборку урожая и заготовку сена направлены школьники. В страде вместе с колхозниками приняли участие 15 тысяч школьников и учителей.

8 июля. Бюро обкома ВКП(б) и исполком облсовета постановили создать при всех предприятиях, учреждениях, колхозах, МТС, совхозах части народного ополчения граждан, способных носить оружие. Руководство ими в городах и районах области возложено на горкомы, райкомы ВКП(б), первичные организации и исполкомы райгорсоветов. В первые дни в Куйбышеве в народное ополчение вступили 16, 5 тысяч человек, в Сызрани – свыше 3,5тыс.

8 июля. В связи с экономией бумаги временно до особого указания Куйбышевский обком ВКП(б) вынес решение о прекращении издания девятнадцати фабрично-заводских газет, журнала «Коммунист», «Блокнота агитатора», областной газеты «Будь готов» изменен порядок выхода и районных газет. Они стали выходить реже – только по четвергам и воскресеньям.

Бумажный дефицит отразился и на «ВК». Уже с осени четырехполосные выпуски газеты чередуются с двухполосными.

8 июля. Постановлением бюро обкома ВКП(б) и облисполкома решено организовать обязательные военные занятия с добровольцами народного ополчения три раза в неделю и в выходные дни по программе для не служивших в армии и для служивших и не имеющих соответствующей военной подготовки; использовать для обучения материальную базу и лагеря ОСОАВИАХИМа. Практиковать проведение ночных учений по тревоге, по борьбе с парашютным десантом противника, организовать охрану важнейших объектов в промышленности, сельском хозяйстве, на транспорте.

11 июля. В соответствии с постановлением Совнаркома Союза СССР «О порядке эвакуации населения» особым заседанием облисполкома решено:

1. Создать при исполкоме облсовета отдел по эвакуации населения;

2. Организовать эвакопункты в гг. Куйбышеве, Ульяновске, Сызрани.

3. Развернуть работу эвакопунктов не позднее 12 июля 1941 г.

15 июля. Введена круглосуточная торговля в четырех магазинах Фрунзенского райпищеторга, в двух магазинах Пролетарского и двух магазинах Ленинского райпищеторгов.

17 июля. Ставропольские нефтяники увеличили добычу нефти. Ушедших на фронт нефтяников заменяют их жены. Бывшие домохозяйки овладевают новыми специальностями.

17июля. В Сызрань прибыл первый санитарный поезд с ранеными.

18 июля. Облисполкомом принято решение о расширении на время войны сети детских садов и детских домов.

19 июля. Обком ВЛКСМ обязал комсомольские организации предприятий провести молодежные собрания по вовлечению девушек в производство.

22 июля. Принято постановление ОК ВКП(б) и облисполкома «О создании из урожая 1942 года хлебного фонда Красной Армии».

26 июля. В Куйбышев прибыл эвакуированный из Москвы Первый Государственный подшипниковый завод.

29 июля. Ликероводочный и пивоваренный заводы переключили часть своих мощностей на выпуск пищевых концентратов для воинов Красной Армии.

20 августа. По постановлению правительства в Куйбышеве и области началось изъятие всех радиоприемников. Под строгий контроль взяты радиоприемники, оставшиеся в пользовании общественных организаций.

Власти следили за дозированным получением информации населением. Вся жизнь сосредоточилась в черных громкоговорителях, висевших на уличных столбах. Сводки СовИнформБюро с голосом Левитана (вещавшим, кстати, с местной радиостанции), звуковые письма на фронт и обратно, марши, русские народные песни - такой небогатой стала программа радио.

В декабре 1941 г. в Куйбышеве начали строительство радиоузла, по мощности не уступавшего известной всему миру радиостанции имени Коминтерна».

СЛОВО ГАЗЕТЕ

«ШКОЛА В СЕРНОВОДСКЕ»

«ВК» № 69 от 16.04.2005г.

«...В сентябре 1941 года Рудольф Иванович Абельбыл прикомандирован к куйбышевской разведшколе, базирующейся в поселке Серноводск, на территории курорта «Сергиевские минеральные воды». Здесь он преподавал радиодело слушателям курсов разведчиков-диверсантов, которые после соответствующей подготовки забрасывались в глубокий немецкий тыл. В течение тех четырех месяцев, когда Абель готовил молодые кадры в куйбышевской разведшколе, он был связан и с областным центром. Сейчас удалось установить два адреса, по которым семья будущего легендарного разведчика проживала в Куйбышеве.

Первое здание, куда семья Абеля переехали в 1941 году, до наших дней не сохранилось. Однако известно, что это было частное строение, в то время располагавшееся в окрестностях элеватора на набережной Волги. Зато второй дом, стены которого еще помнят семью Рудольфа Ивановича, стоит в Самаре до сих пор – это дом № 8 на улице Молодогвардейской (в 1941 году – улица Кооперативная).

Кстати, с этим зданием связан любопытный факт из американского периода жизни Абеля. Из Нью-Йоркской тюрьмы наш разведчик через советского посла сумел переправить на Родину карандашный рисунок, на котором он изобразил покрытый снегом домик, похожий на тот, в котором жил в Куйбышеве. Специалисты считают, что в рисунке оказалась закодирована некая информация, которую могли понять только сам Абель и его непосредственные руководители из КГБ. Так ли это на самом деле, мы, скорее всего, никогда не узнаем. Но это было уже потом. А в куйбышевской разведшколе Абель проработал вплоть до января 1942 года, после чего был снова откомандирован в Москву, в распоряжение центральных органов НКВД...

В.Ерофеев».

За годы Великой Отечественной войны Куйбышевская область дала Красной Армии более полумиллиона солдат. Помимо основного призыва шла запись и добровольцев. Только за первые три дня войны добровольно ушли на фронт более двух тысяч наших земляков. Но самым массовым стал сентябрь, когда по заданию Государственного комитета обороны началось формирование воздушно-десантных войск и лыжных батальонов. 29 сентября обком ВЛКСМ доложил об отправке в десантные войска более 1,5 тыс. человек. В лыжные батальоны было отобрано свыше 2 тыс. человек.

23 сентября от товарного причала куйбышевского речпорта отчалил пароход «М.В. Ломоносов». Он увез первых куйбышевских комсомольцев-добровольцев в Горький. Среди них был и самарский журналист, известный в области человек. С его именем связана целая страница в истории «ВК». Пятнадцать лет отработал он в «Коммуне». Матянин - фронтовик, бывший командир радиовзвода, кавалер двух орденов Отечественной войны 2-й степени, двух орденов Красной Звезды и медали «За отвагу». И это еще далеко не все о нем... В книге мы расскажем о его судьбе. Вернее расскажет сам Михаил Александрович.

СЛОВО ГАЗЕТЕ

"КОМСОМОЛЬЦЫ-ДОБРОВОЛЬЦЫ"

«ВК» № 4, от 11.01.2003г


«...Воскресным утром 22 июня на волжском берегу я услышал, как мальчишки перешептывались, мол, говорят, что война началась… Нас, комсомольцев, призывали пресекать подобные разговоры как провокационные. Я цыкнул на ребят:

- Никакой войны быть не может, у нас с Германией договор...

Возвращаясь через Струковский сад, снова услышал: «война». Решил, что показалось: еще с утра меня бил озноб, а после купания совсем стало худо. Но около дома на Чапаевской, 130, из распахнутого окна, на котором стоял приемник, услышал знаменитую речь Молотова.

Война! Приплетшись в полуподвал, где мы жили, свалился в беспамятстве. И до конца августа провалялся в больнице с брюшным тифом. 1 сентября пришел в свой класс – лысый, худой, страшный, тонкая шейка и жуткая слабость. В классе парней почти не осталось. Все друзья или уже на фронте, или в военных училищах. Кто-то сказал, что в райкоме комсомола идет набор добровольцев в воздушно-десантные войска. Но там меня и слушать не стали, забраковали по внешнему виду: «Куда тебе в десант! Тут же стропой зашибет».

Недели через две услышал: набирают добровольцев в лыжные батальоны. Во Фрунзенском райкоме меня узнали:

- Снова пришел?

- Так ведь теперь – я в лыжники, до снега далеко, поправлюсь...

- Ну, пиши заявление…

Упросил повестку прислать через военкомат – для матери, чтобы слез было меньше. С отцом-то у меня разговор уже был. «Давай, Мишка, езжай, ничего не случится. А я поеду бакены ставить…» Он бакенщиком был. Отцовское напутствие всю войну в памяти держал: «Давай, Мишка, ничего не случится…»

И вот мы на сборном пункте – в школе №1 (на углу Пионерской и Обороны приметный такой голубой особняк). Помню, в тот день выступала перед нами, добровольцами, легендарная Анка-пулеметчица, та самая Мария Андреевна Попова, которая прославилась, сражаясь в Чапаевской дивизии. А вот чтобы комиссия какая-то – медицинская или какая другая проверяла нас, - не помню. Комиссии не было. Меня бы забраковали, рука у меня была сломана и неправильно срослась. Нет, никто не смотрел. Может быть, другие группы и проверяли, не знаю.

До вечера толпились в школе, переговариваясь с балкона с провожающими (их к нам не подпускали). К вечеру нас повели к грузовому причалу, где сейчас элеватор. Дворами прошли к огороженному месту у грузового причала. Простились со своими, за загородку их не пустили. А нас повели на пароход. Когда стемнело, наш «М.В. Ломоносов» пошел вверх по Волге – тихо, без гудков, без музыки. Шли только ночью, днем стояли.

Волга - главная стратегическая артерия страны. День и ночь по ней - грузы. И немцев она очень интересовала. Сколько нас было? Много, все четыре класса парохода были забиты. Точнее сказать не могу, - не знаю, в разных источниках сейчас приводят разные цифры.

После войны узнал, что пароходов с добровольцами из Куйбышева было несколько. Не скажу за всех, а «ломоносовцы» не были обмундированы, ехали мы кто в чем. Спали в каютах, где придется. Кто на полу, кто как. В проходах стояли бочки с селедкой, (вкусная, помню, была селедка), мешки с сухарями и бачки с водой. Тем и питались. Еще своими запасами, конечно.

Мало кого, кто плыл со мной, я знал, мало с кем познакомился. Хорошо помню только одноклассника Витальку Зоммера. В школе его знали как великолепного музыканта и постоянного конферансье нашей самодеятельности. Я тоже активно актерствовал в драмкружке, был оформителем спектаклей, художником. В салоне парохода стоял красный рояль (пароход был элитный, богатый, кровати в каютах – с никелированными шишечками), вот мы с Виталием у этого рояля провели в дороге немало времени. Он прекрасно играл, а пел, помню, неаполитанские песни… Мы расстались с ним в Горьком, дальнейшей судьбы его не знаю. Еще помню на пароходе Доньку (так его мы звали в школе), Евдокима Зборомирского. С ним встречались не раз уже после войны .

Футбольные баталии по нескольку часов кряду, лыжные походы за Волгу, бесконечные игры в «казаки-разбойники», лазания по чердакам, подвалам и крышам всего квартала мы сочетали с занятиями сразу в нескольких технических кружках и художественных студиях. С увлечением штудировали всю учебную программу Осоавиахима, с гордостью носили оборонные значки ГТО, ПВХО, ГСО, «Ворошиловский стрелок». В школе мы сами расчистили подвал, натаскали досок, железа и оборудовали великолепный тир. Стреляли, правда, из порядком подержанных серийных «тозовок», без каких-либо диоптрических ухищрений, с обычной планочкой. И как стреляли! Например, прикрепив копейку хлебным мякишем в центре «десятки» на мишени, пробивали ее так, чтобы получилась аккуратная шайбочка с одинаковыми краями по всему кругу. Не сразу такое удавалось... Потом на фронте эти «забавы» ох как пригодились!

Как, впрочем, пригодилось и то, что я умел играть на гармошке.

...Когда пароход «Ломоносов» причалил к пристани Горького, нас построили

- Музыканты - шаг вперед!

Музыкальный слух радисту только в помощь. А меня как раз в радисты определили…

В городе Горьком нас обмундировали и отправили в запасной лыжный полк. Надо сказать, многие лыжные батальоны добровольцев полегли под Москвой. Наш эшелон, человек 800, отправили на оборону Ленинграда. Я попал в 73-й полк 33-й стрелковой дивизии – впоследствии Холмско-Берлинской Краснознаменной ордена Суворова II степени. В дороге несколько раз сильно бомбили... Выбегаешь из вагона, семь-восемь метров от полотна и ничком в снег: дальше не отбежишь, глубоко... А над тобой вой и грохот. Тут кто от страха умирает, кто молитву шепчет, - тоска смертная, животная!.. А я тем спасся, что считал: вот смотрю, от самолета пять точек отделилось, значит пять бомб. Прислушиваюсь, куда первая попала, и прикидываю, где другие лягут...

Самым сокрушительным был последний налет. На беду, сразу же были отсечены передние – штабные вагоны, где хранились оружие и лыжи. У солдат не оказалось ни одной винтовки. И немецкий летчик, не получивший отпора, за несколько заходов разнес состав в пух и прах. От батальона в 800 человек уцелело только 25. Матянин, к счастью из той переделки вышел невридимым.

...В первом же бою, на передовой в городе Холме, пришлось отложить радиостанцию, и взять в руки винтовку. Вот где пригодились навыки, приобретенные на уроках военной подготовки в родной школе. Добыл себе трофейную винтовку. Двух немецких минометчиков уложил, одного за другим...

Самым кровопролитным был последний налет. На беду, сразу же были отсечены передние – штабные вагоны, где хранили оружие и лыжи. У солдат не оказалось ни одной винтовки. И немецкий летчик, не получивший отпора, в несколько заходов разнес состав в пух и прах. От батальона в 800 человек уцелело только 25.

М.Матянин».

Матянин, к счастью, из переделки вышел невредимым.

ВЗГЯД ПОЭТА

Немало германцы славян перебили,

Об этом они до сих пор не забыли

А мы,

Хоть и чтили спроста иностранцев,

Но тоже побили немало германцев.

Их тоже немало у смерти в пригоршне,

Но с мертвыми нас получается больше.

Нас больше,

Но их батальоны дурее,

Нас больше,

Но мы почему-то добрее,

Умеренней строже, наивней, восточней.

Нас больше и все же мы их не затопчем.

Поскольку в душе, в затаенных истоках,

Уж больно нам жалко германцев жестоких,

Высоких, белесых, слезливых и грубых,

Как сдавленных льдами зверей саблезубых.

И мы к ним подходим так близко нелепо,

С такою нелепою корочкой хлеба

И кормим как злых и холодных скитальцев,

И плачем, жалея оторванных пальцев.

И слышится голос в дыму и тумане:

Любите, славяне...

Любите славяне.

Евгений Чепурных

26 сентября вышло постановление бюро обкома ВКП(б) о привлечении населения к сельскохозяйственным работам. Согласно этому документу к уборке урожая привлекалось все трудоспособное сельское население, а также городское –«не в ущерб работе предприятий и госучреждений». Уклонение от сельхозработ грозило тюрьмой.

Например, за уклонение от трудовой повинности житель села Чириково Кузоватовского района Куйбышевской области Я.И.Вилков решением народного суда был приговорен к двум годам лишения свободы. Выездная сессия народного суда обвинила его в злостном отказе от уборки урожая в своем колхозе. Несмотря на неоднократные вызовы на работу, а также различные меры общественного воздействия Вилков под разными предлогами отсиживался дома и за весь год заработал в колхозе всего три трудодня. «Дезорганизатор тыла получил по заслугам. Приговор встречен трудящимися с удовлетворением», – писала «Волжская коммуна» об этом процессе. Это был первый случай суда над прогульщиками и саботажниками производства в Куйбышевской области в годы войны, и, конечно же, не последний.

Еще строже был спрос с нарушителей трудовой дисциплины на промышленных предприятиях области. Работники оборонных заводов объявлялись мобилизованными на трудовой фронт на весь период военных действий. Самовольный уход с работы квалифицировался как дезертирство и карался тюремным заключением на срок от 5 до 8 лет.

Первыми пострадали мальчишки-фэзэушники, которых направили в районы области на заготовку леса и строительные работы. Из-за неустроенности быта, отсутствия нормального питания и низкой зарплаты, они сотнями покидали свои рабочие места и уходили домой. При последующих проверках выяснилось, что им постоянно не хватало денег на еду. Так, выпускник школы Карасев получил аванс на питание 120 рублей, а заработал за месяц всего 64 рубля. Не имея средств к существованию, мальчишки продавали свою форменную одежду и обувь. А когда и эти деньги кончались, убегали домой. Прокуратура области осенью 1941 года возбудила около тысячи дел на юных беглецов. В большинстве случаев ребят наказывали условно, но многие из тех, кого признали подстрекателями и злостными нарушителями трудовой дисциплины, были приговорены к различным срокам тюремного заключения.

Впрочем, судили в войну не только за прогулы, но и за малейшую провинность: за килограмм зерна, вынесенный с поля, за десяток украденных картофелин, за перепродажу хлеба по спекулятивной цене и даже за неуборку снега на дорогах. Само собой, строго судили за уклонение от воинского учета и дезертирство. Для борьбы с уклонистами применялись повальные проверки в общежитиях и жилых домах, облавы на рынках. Особенно часто проводились такие облавы на рынке Безымянки, что близ 9-го подшипникового завода. Этим порой пользовалась заводская молодежь, желающая попасть на фронт. Парни специально гуляли по рынку без документов, чтобы угодить под облаву. Их забирали в комендатуру. Но на другой день приезжали представители заводов и увозили своих, а иногда и не своих назад, в цеха.

СЛОВО ГАЗЕТЕ

«УСПЕХ БОЕВЫХ КИНОСБОРНИКОВ»

«ВК» от 15.10.41г.

«Большим успехом у куйбышевцев пользуются боевые киносборники "Победа за нами!".

Демонстрировавшийся в кинотеатре "Молот" четвертый сборник за последние восемь дней посмотрело свыше 20 тысяч зрителей. В ближайшее время этот фильм пойдет на экранах кинотеатров "Смена" и "Культкино".

Получены и выпускаются на экраны города и области очередные номера союзного киножурнала. В № 92 показан разгром фашистских банд под Ельней, а в № 93 - вступление советских войск в Иран».

А в жизни наши земляки сражались иногда еще «круче», чем в кино...

***

«ДЕРЗКИЙ РЕЙД»

«ВК» от 19.02.2005г.

«Мотоциклетный полк, в котором служил ефрейтором Иван Хмаров, после многих схваток у западной границы, осенью 1941 года был передислоцирован под Наро-Фоминск. Об отдыхе думать не приходилось: враг упорно рвался к Москве. В начале октября в полку начал формироваться диверсионный отряд, в который отбирали наиболее крепких красноармейцев, умеющих ходить на лыжах, понюхавших пороху.

Хмаров оказался в том отряде. Готовили его и его товарищей опытные разведчики. Уничтожить немецкий штаб, захватить документы, дезорганизовать управление – такая задача стояла перед отрядом, разбитым на несколько групп. У каждой из них свой проводник из местных жителей. Группа, в которую входил Иван Хмаров, была направлена в дом, где квартировали немецкие офицеры.

Глубокой ночью подошли к окраине села. Сняли его боевое охранение, как предусматривалось, без единого выстрела. Группы, ведомые проводниками, распределились по объектам. Иван Хмаров шел вслед за командиром группы. запоминал переулки и повороты, чтобы, в случае погони быстро оторваться от преследования и скрыться в лесу. Проводник поднял вверх руку. Это означало – остановиться, не шуметь. Вот он – дом. Где-то около него должен быть часовой, которого надо «снять». Кто-то из разведчиков тихо скользнул вдоль забора и затаился. Потом послышалась какая-то возня, что-то чуть слышно упало. В переулке показался разведчик, махнул автоматом. Значит, путь свободен.

Знали: немцы - на втором этаже, куда ведет деревянная лестница. Пока медленно и осторожно поднимались, чтобы ступеньки не скрипели, прислушиваясь к каждому шороху, устали больше, чем на марше. Вот и комната, где спят немцы. Иван с напарником быстро нырнули внутрь комнаты. Луч электрического фонарика скользнул по комнате, Хмарову хватило какой-то доли секунды заметить стол, уставленный бутылками, койку и вскочившего с нее офицера. Он стремительно рванулся к койке. Немец был, видимо, из тех, что готовы ко всяким неожиданностям. Сумел-таки сделать выстрел. Иван, оказавшись рядом, ударил его левой рукой, в которой держал нож. Пистолет немца, падая, глухо стукнул об пол. Одновременно, легко звякнув, упал на пол нож Ивана.

- Вот незадача, - успел подумать он. И сразу же Хмаров услышал голос своего земляка:

- Ванятка, оберегись! У немца нож!

Отскочить едва успел.

Снова всплеск света. Хмаров увидел, что немец изготовился нанести удар. Упреждая его, правой рукой схватил лезвие ножа и, не чувствуя боли, успел отвести его в сторону. Немец потянулся к горлу Хмарова. И тут Иван снова пустил в ход свою левую. Удар в челюсть был настолько сильным, что немец оказался «в нокауте».

Не ждали «фрицы» такой дерзости. И растерялись, запаниковали. А когда пришли в себя, было уже поздно. Нападавших и след простыл. Они уходили без потерь, довольные тем, что задачу выполнили.

Словом, настроение было хорошее. Хоть и маленькая, а - победа. В каждой такой победе видели предвестницу другой победы, которая наступит через много-много дней. И прозвучит отбой тревоги, которая подняла Ивана Хмарова июньской ночью сорок первого года...

Войну он закончил в Берлине кавалером ордена Красной Звезды, Отечественной войны II степени, Красного Знамени. После победного мая продолжил службу в Советской армии. А в 1965 году в звании майора уволился в отставку. Живет в Самаре.

Илья МАКСИМОВ».

***

«ВК» от 17.10.41г.

«Физкультурники спортивного общества "Динамо" начали подготовку к лыжному кроссу имени тов. Берия. Сейчас в коллективах области ремонтируется и приводится в порядок зимний спортивный инвентарь. Во всех организациях спортобщества идут занятия по стрелковому делу, рукопашному бою, метанию гранаты, изучается материальная часть оружия и т.д. Прекрасную инициативу проявили динамовцы гор. Ульяновска. Они собрали 60 пар лыж со всеми принадлежностями для отсылки бойцам действующей армии».

«ВК» от 18.10.41г.

«Жены начальствующего состава, проживающие во Фрунзенском районе г.Куйбышева, провели сбор теплых вещей для бойцов Красной Армии. Поступило 58 вещей...

Мастерская для пошива телогреек организована при учебном пункте военкомата. Матери и жены начальствующего состава привезли в пошивочную мастерскую свои швейные машины, ножницы, нитки и т.п. и сейчас работают в мастерской до двух часов ночи»...


«Стечением драматических событий осени 1941г. по решению Государственного Комитета Обороны, Самаре была отведена роль «запасной столицы». Здесь в частности, в 1941-43г.г. размещался дипломатический корпус.

«Волжская коммуна» не раз поднимала эту тему, а в 1995 году в нескольких номерах опубликовала главы из книги Андрея Павлова «Запасная столица». Автор использовал в своем повествовании архивные материалы МИДа СССР, воспоминания современников, в том числе, и личные.

СЛОВО ГАЗЕТЕ

«ЗАПАСНАЯ СТОЛИЦА»

«...По вечерам город погружался во тьму. Прошел слух: возможны бомбардировки. На окнах повесили шторы из плотной черной бумаги. По улице ходили дежурные и проверяли светомаскировку. Сильно стучали в окна: «Вас видно, закройте лучше!»

Редкие машины крались по черным улицам, высвечивая узкими, как кинжалы, лучами затемненных фар самарские колдобины.

Только искры с трамвайных дуг электрической россыпью вроде бы напоминали - жизнь продолжается и впотьмах.

Экономя электроэнергию, лампочки жгли вполнакала, а то и вовсе освещали безрадостный быт керосинкой.

Вскоре стало известно точно: немецкие самолеты сделали налет на железнодорожный мост через Волгу между Сызранью и Самарой. Их отогнали зенитным огнем

А.Павлов».

***

«ВК», 14.10. 41г.

«...объявлена война нарушителям режима светомаскировки «За злостное нарушение приказа штаба МПВО арестован и привлечен к уголовной ответственности домовладелец Г.А. Хованский (Саперная, 3), который, несмотря на неоднократные предупреждения дежурного ПВО, не замаскировал окна своей квартиры. К уголовной ответственности привлечен также управдомами участка по улице Свердлова А.В. Родзинский. Он не обеспечил затемнения окон квартир в зданиях участка».

«Директор бани № 1 по улице Фрунзе Е.И. Барышев не позаботился о затемнении окон коридоров, а во дворе бани горел электрофонарь. За нарушение также привлечена заведующая магазином № 59 (Красноармейская, 75) Е.Н. Кашина. Нарушители оштрафованы каждый на 100 рублей».

С 15 октября 1941 г. по 21 августа 1943 г. Куйбышев являлся второй столицей СССР. 15 октября в Куйбышев вместе с другими органами власти должно было выехать Политбюро, но по предложению Микояна от этой идеи отказались.

17 октября в Куйбышев приехали М.И. Калинин (председатель Президиума Верховного Совета СССР и член Политбюро ЦК ВКП(б)), маршал Советского Союза К.Е. Ворошилов (зам. Председателя СНК СССР и председатель комитета обороны при нем, член ГКО,), А.А. Андреев (секретарь и член Политбюро ЦК ВКП(б), председатель КПК при ВКП(б)), А.Ф. Горкин (секретарь Президиума Верховного Совета СССР), М.Ф. Шкирятов (член ЦК ВКП(б) и зам. Председателя КПК ВКП(б)), Н.А. Вознесенский (1-й зам. председателя СНК СССР и председатель ГосПлана СССР, член ГКО, кандидат в члены Политбюро ВКП(б)), осуществлявший на первых этапах эвакуацию промышленности вглубь страны Н.М. Шверник (председатель Совета по эвакуации, кандидат в члены Политбюро ВКП(б)), А.Я. Вышинский (зам. наркома иностранных дел) и многие другие.

Эвакуировали Госплан СССР, часть аппарата ЦК ВКП(б), СНК СССР, ЦК ВЛКСМ, президиум Верховного Совета СССР, главные управления НКО СССР и некоторые отделы центрального аппарата НКВД. Не все организации решили сразу перевести в «запасную столицу». Так, постановлением СНК СССР в Куйбышев из Саратова перевели Наркомат авиапромышленности только в 1942 г.

Один из кабинетов современного здания УФСБ (тогда - УНКВД) отделали красным деревом – ожидали так и не состоявшегося переезда Л.П. Берия.

На А.А. Андреева и Н.А. Вознесенского возложили функции чрезвычайного значения: Андреев руководил политической деятельностью в районе между Волгой и Уралом, включая республики Средней Азии. Вознесенский контролировал промышленность и сельское хозяйство этого огромного региона.

Работы у руководителей области резко прибавилось. М.Я. Канунников был 1-м секретарем Куйбышевского обкома партии с 1940 по 1942 гг., после негоэтот пост до 1946 г. занимал В.Г. Жаворонков.

Родившийся в 1906 г. Василий Гаврилович Жаворонков стал членом партии в 1929 г., а уже в 1938 г. – 1-м секретарем Тульского обкома партии. Он возглавлял оборону Тулы, после чего был направлен в Куйбышев. Для него эта работа стала «хорошим трамплином» – в 1948 г. он стал министром торговли, в 1953-1956 гг. – председателем Госконтроля СССР.

Активно помогали 1-м секретарям и председатели облисполкома (по сути, вторые лица в регионах): Н.Н. Журавлев (1940-1942 гг.), Н. Васильев (1942), П.М. Хопов (1942-1944) и А.М. Пузанов (1944-1946).

«Запасную столицу» логично было расположить на Волге, являвшейся важной грузовой магистралью. Более дальней территорией, пригодной к размещению второй столицы, мог стать Урал. Некоторые историки прочили на эту роль Свердловск. Но «столица Урала» слишком далека от центра европейской части СССР. Японский посол в СССР, генерал Тетекава шутил по этому поводу: «…я знаю, что Гитлер готовит свой въезд в Москву, …а Сталин – свой переезд в Свердловск, но оттуда он не сможет управлять страной». Решили, что управлять страной будет удобнее с Волги. К тому же перенос столицы формировал в сознании народа и границу, дальше которой советские войска не могли отступать. Сталин, который во всех своих решениях был прежде всего политиком, стремился остановить Гитлера как можно раньше.

Крупных городов на Волге, способных разместить правительство и посольства, было немало – Горький (совр. Нижний Новгород), Казань, Ульяновск, Куйбышев, Саратов, Сталинград и Астрахань. Скорее всего, автоматически отпадали города на правом (обращенном к немцам) берегу Волги – опыт обороны Сталинграда это доказывает – город, носивший имя вождя, почти полностью захватили и уничтожили нацисты, а противоположный берег Волги так и остался под контролем наших войск, откуда и началось контрнаступление, приведшее к «Сталинградскому котлу».

Пригодными для эвакуации столицы оставались только левобережные города Волги – Казань, Куйбышев и Астрахань. Астрахань располагалась слишком далеко к югу. Казань как национальный центр, покоренная в 1552 г. Иваном Грозным, была потенциально опасна, а Сталин в национальном вопросе считал себя специалистом. Скорее всего, по той же причине и Саратов не имел шанса в конкурсе на «запасную столицу» – он считался столицей поволжских немцев и, несмотря на проведенную депортацию, представлялся уязвимым в противостоянии с Германией.

А вот Куйбышев подходил как никакой другой город. Гидроэлектростанции в то время рядом с городом не было, можно было не опасаться взрыва плотины с последующим затоплением города. В Куйбышеве размещался мощный железнодорожный узел – из него можно было попасть на Урал, на Дальний Восток, в Среднюю Азию. Все вышеперечисленные города были в стороне от этой важнейшей железнодорожной сети.

К началу войны в городе на Волге проживало около 400000 человек.

Стоит привести такое сравнение: по числу жителей провинциальная Самара в те времена превосходила многие зарубежные столицы, например: Тегеран, Хельсинки, Анкару, Осло...

20 октября поезд с иностранными дипломатами прибыл в Самару. Не представляет секрета, что помимо своей профессиональной деятельности многие сотрудники дипломатических миссий в любой стране, по совместительству, заняты еще и разведывательной работой. Поэтому и дипломатический корпус, оставивший в 1941 году Москву, не остался без пристального оперативного внимания советской контрразведки. В Самару была откомандировано около 400 человек из состава 2-го Главного Управления НКГБ СССР во главе с заместителем начальника Управления полковников госбезопасности Бутенко.

Одновременно с дипломатическим корпусом в Самару переехал и значительный штат работников Наркомата иностранных дел СССР. Возглавил всю деятельность аппарата, а также осуществлял постоянную связь с иностранными миссиями по межгосударственным вопросам заместитель наркома иностранных дел А.Я.Вышинский.

В конце октября - начале ноября на некоторых особняках в центре города появились разноцветные флаги по­сольств. У подъездов или во дворах стояли машины заграничных марок с флажками на крыльях. Двери караулили милиционеры в новых полушубках и командирских портупеях, зорко поглядывая на прохожих и зевак. То в одном, то в другом окне по­сольского особняка заметишь праздно-сытое лицо чужестранца.

...Как и водится в новоселье, дипломаты, делая визиты друг к другу, оценивали предоставленные им особняки. Большинство с завистью отмечали, что шведам достался, возможно, лучший из всех.

Бывший шведский посланник вспоминает: «Посол США Стейнхардт со своим персоналом был размещен в здании средней школы... Можно утверждать что угодно, но только не то, что он был доволен. Я сказал послу, что в дан­ной обстановке мы вряд ли можем рассчитывать на что-то лучшее, но он не захотел меня слушать. С видом оскорбленного человека Стейнхардт возразил: «Вы должны согласиться, что мы попали в западню».

Из воспоминаний бывшего секретаря посольства Швеции в СССР Сверкера Острема: «16 октября 1941 года сотрудников посольства в Москве привезли на Курский вокзал, а уже вечером отправились в путь. Через трое суток, переехав широкую реку и догадавшись, что - это Волга, дипломаты прибыли в Куйбышев. Начальник протокольного отдела НКИД СССР ходил вдоль состава, предлагая выгрузиться. Нас, семерых младших сотрудников, привезли в старинный особняк, пустой. В комнатах мы обнаружили только около двадцати железных кроватей, что напоминало недавнюю здесь, очевидно, больницу. Стали устраиваться, покупая мебель, где придется. Позже, делясь своими впечатлениями с другими диплома­тами, мы выяснили, что нашему посольству досталось самое лучшее здание из всех. Мы были приятно удивлены: вскоре открылся «Гастроном» для дипломатического кор­пуса с икрой и водками.

Мы скоро освоились. Особенное удовольствие нам доставляли оперные спектакли в Большом театре с прекрасной музыкой и голосами. А драматический театр, по незнанию русского языка, был, к сожалению, недоступен. Зимой катались на лыжах. Летом, загорая на берегу Волги, купались, играли в мяч. И даже совершили на лодке знаменитую «Жигулевскую кругосветку». Часто бывали в пригородных деревнях, интересуясь бытом крестьян».

Перевозом дипломатов из Москвы в Куйбышев советское правительство удалило их от себя. Впрочем, иностранцы это прекрасно понимали. Посол Великобритании Стаффорд Криппс писал в дневнике: «Прошлой ночью я видел Вышинского и понял, что нас обвели вокруг пальца. Хоть это и произошло случайно, ситуация чрезвычайно серьезная. Советское правительство не приехало в Самару. Нет здесь также и сотрудников из учреждения Микояна. Генеральный штаб не переехал, а сам Молотов, несмотря на свои заверения, тоже остался в Москве. Мы изолированы и ничего не можем предпринять. Даже на самые простые вопросы, которые я задавал Вышинскому, тот отвечал, что для этого надо звонить в Москву».

В Куйбышев приехал исполком Коминтерна во главе с Г. Димитровым.

СЛОВО ГАЗЕТЕ

«ШПИОНЫ В РАНГЕ ДИПЛОМАТОВ»

«ВК» от 18.12.04г.

«Вскоре сотрудники Второго управления НКГБ СССР и местные чекисты выяснили, что наибольший интерес у зарубежных разведчиков вызвали оборонные предприятия, эвакуированные из западных районов страны на Безымянку, и в первую очередь авиационные заводы.

Данные о них иностранцы пытались добыть различными путями, в том числе, от рабочих и служащих заводов. Всего же в течение 1941-1943 годов нашей контрразведкой было зафиксировано более двух с половиной тысяч контактов представителей дипломатических миссий с советскими гражданами, в числе которых были и работники закрытых предприятий. Московские и куйбышевские чекисты успешно противостояли сотрудникам зарубежных спецслужб, работавшим под дипломатическим прикрытием. Во время их двухлетнего пребывания в городе ничего существенного о нашем оборонном потенциале иностранные разведки узнать так и не смогли.

Как это ни странно, на первый взгляд, но наибольшее беспокойство чекистам в эти годы доставило посольство Великобритании, то есть дипломатическая служба государства, которое во время войны официально считалось союзником СССР в борьбе против фашистской Германии. Резидентура МИ-6 (английская разведка) активно пыталась вербовать рабочих и служащих безымянских заводов, хотя все эти факты сразу же становились известными НКГБ. Нейтрализовать английских шпионов чекистам было довольно сложно, так как большинство кадровых сотрудников МИ-6 работало под дипломатическим прикрытием. Одновременно контрразведчики довольно быстро «вычислили» и других сотрудников английских спецслужб: они занимались сбором разведданных о куйбышевских предприятиях, пользуясь журналистскими удостоверениями.

В течение зимы 1941-1942 годов самые активные английские агенты, работавшие в Куйбышеве, были раскрыты НКГБ и впоследствии высланы из страны. В их числе оказался опытный кадровый офицер МИ-6 Бульмер, который собирал информацию об оборонных предприятиях Безымянки, работая в должности коммерческого атташе английского посольства. После разоблачения Бульмер был депортирован на родину. Такая же участь постигла и аккредитованных в Куйбышеве в 1941 году английских журналистов Паркера и Турнера, тоже оказавшихся агентами МИ-6.

Кстати, в военном Куйбышеве в работе против СССР с английской резидентурой активно сотрудничало посольство правительства Польши, многие сотрудники которого были настроены откровенно антисоветски. Враждебная деятельность польских дипломатов выражалась прежде всего в распространении литературы и листовок подрывного характера. В них, в частности, содержались открытые призывы к бойцам Красной Армии не воевать с Германией, а во избежание лишнего кровопролития побыстрее сдаваться в немецкий плен. Для гражданских же лиц эти листовки и брошюры всячески расписывали картину райской жизни в фашистском рейхе, которая якобы там ожидает всех «остарбайтеров».

Еще поляки укрывали дезертиров Красной армии на территории своего посольства, спекулировали дефицитными товарами, совершали незаконные сделки с золотом и валютой и, конечно же, постоянно вели сбор разведывательной информации о куйбышевском оборонном потенциале. Так, зимой 1941 года на Безымянке за этим занятием чекисты с поличным задержали сотрудников посольства Польши Славиковского, Плесского и Залэнского, оказавшихся агентами польской разведслужбы. Все они были выдворены за пределы СССР. При этом нашей контрразведкой было установлено, что всю собранную информацию разведывательного характера польская «дефензива» передавала своим английским коллегам.

Валерий ЕРОФЕЕВ».

Иностранные журналисты были расселены в гостинице «Гранд Отель» (совр. «Жигули»). Резвые на ногу и охочие до свежих новостей, газетчики изнывали от скуки. Выезжать на фронт, где они могли бы из первых рук получить информацию, им было запрещено еще в Москве. Их перемещения даже по городу ограничили до минимума. Многие из газетчиков запили. Не обошлось и без потасовки, в которой приняли участие и дипломаты...

О драке дипломатов, случае достаточно уникальном в практике международных отношений, расскажем позже...

В Куйбышев в то время эвакуировались не только дипломаты и правительство, но и многие оборонные предприятия страны. В том числе и авиационный или восемнадцатый завод...

СЛОВО ГАЗЕТЕ

«ВОСПОМИНАНИЯ СТАРОГО АВИАТОРА»

«ВК» №69 от 16.04.2005г

«Вся жизнь Павла Ивановича Ольшанского была отдана авиазаводу № 18, Куйбышевскому авиационному заводу, предприятию «Авиакор». Из воспоминаний старого авиатора:

«...Осенью 1941 года началась эвакуация завода в Куйбышев. Под Сызранью наш состав подвергся обстрелу, бомбой разнесло пути перед эшелоном. Наконец-то нас привезли в Куйбышев на станцию Безымянка, где силами заключенных возводились стены завода, который изначально проектировался для нефтехимической промышленности, но в 1941 году был перепрофилирован. Не было крыши, стен, все проходы изрыты траншеями для теплотрасс. Началась разгрузка вагонов с оборудованием. Одновременно с укладкой стен и монтажом крыш шел монтаж оборудования, наладка станков.

Зима 41года выдалась суровой. Постоянно жгли костры, из пустых бочек делали «буржуйки», отогревались – и опять к станкам. Дневной паек - 500 граммов хлеба. Зачастую спали прямо в цехах, вповалку. Расквартированных в городе рабочих перевозили в вагонах-теплушках, причем набивалось людей столько, что они ехали стоя, тесно прижавшись друг к другу.

Приказ Сталина срочно наладить выпуск самолетов Ил-2 выполнялся жестко. Каждую ночь в 2 часа в летной куртке с тростью в руке директор завода Б.М. Шенкман обходил все цеха и участки. На участке изготовления лонжеронов, где я работал мастером, сборка одного из самых «заковыристых» узлов производилась вручную кувалдой ( пневмоклепки еще не было). Работали буквально на коленях, отчего колени рабочих превращались в сплошную мозоль. Нехватка ланжеронов существенно ограничивала выпуск самолетов. Директор, понаблюдав весь процесс сборки, тут же набросал эскиз треноги с площадкой на пружине, передал его на участок оснастки и приказал к утру обеспечить рабочих этим приспособлением. Впоследствии я был переведен начальником участка монтажа шасси и вооружения.

Одним из первых приказов Бориса Матвеевича был приказ об организации швейного цеха № 120, где шились комбинезоны, брезентовые рукавицы, трусы. Впоследствии рабочим пошили ноговицы (телогрейки для ног), которые вместе с галошами являлись основной обувью этого времени, а ватники были основной одеждой.

Питались в заводской столовой. Меню – баланда (вода с растертой мукой), кусок селедки, хлеб. В теплое время года организовывались рыбацкие бригады, в свободные от работы сутки рыбачили в реке Самаре, варили уху для заводчан.

Так работал тыл в первый год войны. Бывали случаи, когда люди от этого каторжного труда и неустроенного быта убегали на фронт, но их возвращали.

Колхозники одного из местных колхозов, где председательствовал Ферапонт Головатый, собрали средства на постройку самолета. Поддержав эту инициативу, комсомольцы завода взяли обязательство построить три самолета Ил-2 в неурочное время. Это обращение печаталось в «ВК» и в центральной прессе - «Комсомольской правде», «Правде».

По рекомендации комитета комсомола меня назначили начальником производства комсомольских самолетов, которые собирались фронтовыми молодежными бригадами. Люди работали посуточно, зачастую ночевали на заводе. Шесть комсомольских самолетов были переданы летчикам под командованием Героя Советского Союза Губрия. Передача этих самолетов была показана в кинофильме «Комсомольцы».

В 50-х годах я занялся выяснением судьбы этих комсомольских самолетов, разослал много писем и нашел летчика, который рассказал, что один из самолетов упал в болота Карелии. Я организовал поиски, подъем, доставку на завод и реставрацию этого боевого самолета. Сейчас он стоит на постаменте на пересечении проспекта Кирова и Московского шоссе»...

Подготовил: В. Чечурин».

САМАРСКИЕ ХРОНИКИ


28 октября. В пригороде Самары расстреляны вывезенные из Москвы: командующий военно-воздушными силами Красной Армии, Герой Советского Союза П.В.Рычагов, главный инспектор ВВС, дважды Герой Советского Союза Я.В. Смушкевич, командующий противовоздушной обороной СССР, Герой Советского а Г.М. Штерн и еще 19 высших командиров Красной Армии.

1 ноября. Введена карточная система.

А. Павлов в «Запасной столице вспоминает:

«...Серые, едва движущиеся ленты очередей у магазинов за скудными нормами круп, жиров. Молчание. Скорбь и недоумение в глазах. Самым мучительным оказалось стоять за хлебом, сжимая в кармане карточки: не потерять бы, не украли бы! Второй раз никто их не выдаст. Хлеб тогда был всегда свежим. Привозили его на лошадях, в крытых фанерных фургонах. Возчик-старик, подпоясанный кушаком, с кнутом за голенищем сапога, выглядел неприступно важно. Из хлопающих дверей магазина, особенно на морозе пахло так вкусно, тепло, так изнуряюще! Если тебе повезло - отрезали ржаную горбушку с лопнувшей от жара печи корочкой. Когда попадался довесок, с ноготь, ты мог съесть его по дороге домой. И ка­залось, что твоей пайки-горбушки хватит на «дольше». Во всю жизнь не едал я хлеба вкуснее. А вкус белого хлеба скоро забыли»...

Иногда, помимо продуктовых карточек, выдавали ордера на калоши, туфли, брюки или платья. Никто не отказывался, даже если товар не подходил, - его можно было обменять или продать. Кого не устраивала государственная торговля, шел на базар. Буханка ржаного хлеба стоила 300 рублей, бутылка водки – 500. В городе было несколько киосков, торговавших пивом по 2 рубля за кружку. Так война расставила ценовые приоритеты: хлеб и водка оказались самым востребованным товаром. Ведь и после войны и в наше, рыночное, время цена буханки хлеба сопоставима с ценой кружки пива и 100 граммами обычной водки.

В зиму 1941-1942 гг. вымерзли пригородные сады. Многие курильщики перешли на махорку и базарный самосад. Чай пили в основном свекольный или морковный. Изредка – с сахарином.

СЛОВО ГАЗЕТЕ

«БЕСПОЩАДНО КАРАТЬ СПЕКУЛЯНТОВ»  

«ВК» от 1.11.41 г


«В условиях войны спекуляция является тяжким преступлением. Некто Иона Давыдов, кучер Фрунзенского райпищеторга, и его жена В.Давыдова закупали в большом количестве хлеб и скармливали его свиньям. Мясо же сбывали по спекулятивным ценам. У четы спекулянтов найдено в мешках 80 буханок печеного хлеба. Народный суд 4-го участка приговорил Давыдовых к 5 годам лишения свободы каждого с конфискацией принадлежащего им имущества.

Профессиональный спекулянт С.Хайбуллин, гастролировавший в свое время по разным городам, наживался на торговле чаем и промтоварами. В момент задержания у него обнаружено в двух чемоданах более 16 кг натурального чая, много мануфактуры и других товаров. Народный суд 15-го участка приговорил Хайбуллина к 7 годам лишения свободы с поражением в избирательных правах на 5 лет и конфискацией принадлежащего ему дома и всех обнаруженных товаров.

Спекулянты Абросимова, Капранов, Купцов и Лузан скупали промтовары, одежду и продавали все это на Линдовском рынке. Они приговорены нарсудом 15-го участка к лишению свободы от 6 до 8 лет с поражением в избирательных правах на разные сроки и конфискацией имущества.

На днях милицией была задержана А.В. Иванова, скупавшая в большом количестве соль. Действовала она не одна. Соль ей отпустил близкий родственник – киоскер Ленинского райпищеторга П.Г. Иванов. У него обнаружены большие запасы продуктов. Под полом своей квартиры он тщательно укрывал соль. Ивановы взяты под стражу и преданы суду.

Арестована и привлекается к уголовной ответственности некая Колесникова, она же Новочихина-Миллер, за спекуляцию продуктами и промтоварами. На ее квартире обнаружено большое количество керосина, сахара, соли, муки, 160 катушек ниток и десятки кусков туалетного мыла. У нее же найдены спрятанными 4 тысячи рублей и золотые вещи.

Москвичев, начальник управления Наркомюста РСФСР по Куйбышевской области».


Однако вернемся к воспоминаниям Павлоа:

"3 ноября 1941 г. начались работы по созданию бункера Сталина. Проводил их спецотряд «Метростроя», прибывший из Москвы в Куйбышев. Им помогали шахтеры Донбасса, Кузбасса и Кашпирского рудника, что под Сызранью.


И.В. Джугашвили (Сталин) рассчитывал приехать в Куйбышев 16-17 октября 1941 г.

Впрочем, существуют разные взгляды на этот вопрос. Так, Молотов писал: «... Никаких колебаний у Сталина не было. Он не собирался уезжать из Москвы». Но это он писал в воспоминаниях после войны. Вероятен был и приезд вождя в «столицу» временно, по делам. В любом случае было необходимо предусмотреть создание для вождя сооружения, где он мог бы работать даже в условиях бомбардировки.

Под зданием обкома партии (сейчас в этом здании академия культуры и искусств) вырыли две шахты (главная – диаметром 8 м и глубиной 14 м), перемычку между ними, и из нее – 3-ю шахту глубиной 37 м и диаметром 6,5 м. За 9 месяцев с начала строительства (с марта 1942 г.) извлекли 25 000 м3 грунта, уложили более 10 000 т бетона, смонтировали 5 000 т металлоконструкций и проложили кабели спецсвязи.

Бункер был готов к 16 декабря 1942 г., 6 января 1943 г. правительственная комиссия приняла его в эксплуатацию. Сооружение могло на время бомбежки (на несколько часов) разместить около 100 человек, превосходя все известные зарубежные аналоги того времени – гитлеровские бункеры в Берлине (16 м), Виннице (12 м) и Кенигсберге (7 м), убежища У. Черчилля в Лондоне (2 этажа) и Ф.Д. Рузвельта в США (2 этажа).

Кабинет Сталина и зал заседаний (площадью около 70 м2) соорудили на глубине в 37 м. В кабинете – 6 дверей, из них только 2 рабочие – входная и в туалет. 4 – фальшивые, видимо, для впечатления наличия за ними комнат охраны.

Вот что рассказывает Павлов о бункере Сталина в материале «Запасная столица»:

«В нашем городе, когда факт существования бункера стал известен общественности, высказывалось мнение, что строительство секретного объекта велось заключенными, и по завершении его все они были расстреляны. Это не подкреплено никакими документами.

Мы обратимся к свидетельству очевидцев... нет, не просто очевидцев, а самих участников строительства «сталинского бункера». В поисках материалов к этой работе в Москве, мне с большим трудом удалось разыскать и познакомиться с Юрием Григорьевичем Кудрявцевым и Львом Марковичем Семиком - метростроителями.

Ю. Г. Кудрявцев в 41-м году, еще совсем молодым человеком, был приставлен обслуживать электрическую часть бронированных автомобилей Сталина. После разгрома немцев под Москвой Верховный главнокомандующий свой переезд в Самару отложил. Машины его простаивали за ненадобностью, и Кудрявцев оказался не у дел. Тогда он и поступил на работу электромонтажником в специальный отряд «Метростроя», командированный в Самару с особым заданием – строить сверхсекретный объект.

Лев Маркович Семик приехал в Самару «начальником конторы», куда входили, по его словам, бригады высококлассных строителей, такелажников, слесарей-монтажников, сантехников, лифтеров и отделочников. И только связисты были из другого ведомства.

Вот что рассказывает Лев Маркович: «К середине октября сорок первого, в самое отчаянное для Москвы время, был уже разработан приказ по демонтажу и эвакуации наиболее ценного оборудования метрополитена. Ждали сигнала к исполнению. Но однажды меня и других метростроевцев буквально подняли по тревоге. Вместе с семьями погрузили нас в теплушки специального поезда. Через десять суток приезжаем в Самару. Поселились в школе на улице Братьев Коростелёвых. Жили в классах, по четыре-пять семей в одной комнате, кое-как отгородились. Объяснили нам, зачем мы понадобились в Самаре. Взяли подписку о неразглашении государственной тайны особой важности.

Две шахты, глубиной в тридцать семь метров каждая, вчерне уже были готовы к нашему приезду. Одна, пошире, – эта для кабинета Сталина и комнаты отдыха, на самом дне. Другая, поуже, рядом, для агрегатов и оборудования по жизнеобеспечению: в ней должна быть вентиляция, сантехника, энергетика, теплоснабжение, связь...

Чтобы такие глубокие шахты пройти – на это не меньше как полгода потребуется. До нас проходку начали, задолго. Выходит по времени, еще до войны начали работу. А мы, приехав, сразу же приступили к монтажу оборудования, оно раньше нас было привезено из Москвы. Работали по двенадцать часов. Строительством руководил Николай Михайлович Исайя, тоже из наших инженеров. Снабжением ведал Дискин, умелый человек, добычливый. Хлеб, помню, по кило двести граммов, ну и все прочее – это по военной норме. Работу мы закончили в декабре сорок второго. Конечно, не без недоделок. Окончательно все было готово к февралю сорок третьего».

Рассказ Ю. Г. Кудрявцева интересен подробностями быта метростроевцев в Самаре: «Я жил в общежитии во дворе обкома. Тут же, во дворе, и две шахты были почти готовы к нашему приезду. Сперва-то я машинами Сталина занимался. А самого всё нет и нет. Я молодой был, мне скучно без дела. И поступил я работать электромонтажником по третьему разряду в спецотряд. Бригадиром у нас была Ольга Михайловна Романова.

Электрооборудование в технологическом стволе монтировали, проводку, кабели. Триста рублей я получал. Конечно, не хватало. А тут, в Самаре, как приехали, пивом чуть ли не на каждом углу торгуют в киосках. Два рубля кружка. Хорошее было пиво! С ним и Новый, сорок второй год, встречали. Мы, молодежь, подрабатывали: на спиртзаводе по электричеству и сантехнике. Платили нам водкой или даже спиртом. Это доходно выходило. Полбутылки на базаре – пятьсот рублей, почти два моих оклада. Меняли на продукты...

Кроме бункера мы еще дачу для секретаря ЦК Андреева строили, на берегу Волги. И бомбоубежище для семьи Микояна... Андреев строгий был мужик. Он еще только подъезжает к обкому, а комендант уже возле дверей караулит, встретить. Кого из нас, рабочих, увидит: «Ребята, сам едет, не показывайтесь. Ступайте отсюда!» Андреев войдет, калоши снимет и, молчком, наверх по лестнице... Еще дипломатам убежище строили. На Хлебной площади. Оно попроще было, стены из дерева...

Самара мне понравилась. Против Москвы – совсем другой мир, тихий. Народ приветливый. Тут я впервые услыхал слово «айдате». Девчонки, бывало, зовут нас: «Айдате, ребята, с нами!..»

По сохранившимся официальным документам - рабочим чертежам и графикам монтажных работ - выходит следующее: строительство началось в марте 1942 года и окончено в декабре этого же года. Девять месяцев, всего-то, на уникальное сооружение! Даже и с поправкой на нечеловеческое напряжение сил, с каким работали в годы войны, этот факт представляется беспрецендентным.

Вспомним еще раз утверждение инженера-метростроителя Л. М. Семика: только одна проходка шахты по техническим возможностям сороковых годов заняла бы не менее полугода. Мы располагаем сегодня некоторыми цифрами, характеризующими объем произведенных работ: грунта извлечено 25 тысяч кубометров, уложено более 10 тысяч тонн бетона, смонтировано 5 тысяч тонн металлоконструкций!»

Музей «Бункер Сталина» существующий в Самаре – единственный из культурно-бытовых объектов в России, в названии которого сохранилось имя «вождя народов».


В Куйбышев перевели Академический Большой театр оперы и балета, Ленинградский Академический драматический театр, симфонический оркестр Всесоюзного радио... 6 ноября в город прибыл первый поезд с артистами.

Огромное влияние на развитие культуры Самарского края оказал эвакуированный в Куйбышев коллектив Государственного академического Большого театра Союза ССР. Среди москвичей были всемирно известные певцы Иван Козловский, Максим Михайлов, Марк Рейзен, Валерия Барсова, балерина Ольга Лепешинская, пианисты Лев Оборин и Эмиль Гилельс, композитор Дмитрий Шостакович, главный дирижер театра Самуил Самосуд, другие известные мастера искусств.

Поначалу их разместили в помещении школы № 81 на Самарской площади, учащиеся которой были на каникулах. Известная арфистка ГАБТ, народная артистка СССР Вера Дулова впоследствии вспоминала: «Разгородив классные комнаты простынями, и еще Бог знает чем, мы получили вполне приличную жилплощадь».

Питались артисты бутербродами и чаем из школьного титана. Некоторых эвакуированных взяли к себе домой их знакомые - артисты местных театров. 10 ноября городские власти передали Большому театру целый жилой дом на улице Некрасовской, 17. Коренных его жильцов разместили по другим домам. В распоряжение ГАБТ была предоставлена сцена местного оперного театра. Москвичи приехали в Куйбышев без декораций и костюмов. Поэтому первое время они давали только концерты и отрывки из опер в концертном исполнении.

А 7 ноября в Куйбышеве прошел парад, ставший одним из самых ярких событий военной поры. В обстановке сверхсекретности он готовился одновременно в трех городах: в Москве, Воронеже и Куйбышеве. На случай вражеских бомбардировок были приняты дополнительные меры безопасности. 2 ноября подразделения ПВО, оборонявшие Куйбышев, были объединены в мощную 5-ю дивизию ПВО. 4 ноября введены ночные дежурства местных отрядов противовоздушной обороны. С 6 ноября были установлены сигналы воздушной тревоги – прерывистые звуки сирен, короткие паровозные и пароходные гудки. Чтобы не возникала путаница, в городе были запрещены все прочие фабричные, паровозные и другие гудки. На предприятиях и в жилых домах вводился режим ночной светомаскировки.

Для участия в параде в Куйбышев были направлены две пехотных дивизии: 65-я и 237-я. Причем 65-ю сняли прямо с поезда, который следовал на фронт. Возмущенного командира Петра Кошевого с трудом убедили, что участие в параде – важная политическая задача. Подготовка к торжественному маршу шла на стадионе «Динамо». Однажды сюда приехал маршал Ворошилов. Он заметил командиру дивизии, что экипировка солдат старовата. Кошевой ответил, что другой у них нет. Тогда Ворошилов распорядился найти и выдать участникам парада новое обмундирование.

...Утро 7 ноября было морозным и пасмурным. Шел небольшой снежок. На главной площади Куйбышева выстроились войска, участвующие в параде. На трибуну поднялись руководители партии и правительства: Калинин, Андреев, Шверник, Вознесенский, Шкирятов, Вышинский и другие, а также местные партийные и советские руководители. Рядом с трибуной находились многочисленные гости, среди которых были дипломаты и иностранные корреспонденты. Верхом на коне на площади появился маршал Советского Союза Ворошилов. Навстречу ему, тоже на коне, проследовал командующий парадом генерал-лейтенант Пуркаев и отдал рапорт. Вместе они объехали войска и поздравили их с праздником Великой Октябрьской социалистической революции. В ответ неслось долго несмолкающее «ура!». Ворошилов поднялся на трибуну и произнес традиционную праздничную речь. В конце ее раздалось сорок артиллерийских залпов. Под звуки фанфар начался военный парад. Чеканя шаг, прошли части пехотных дивизий и подразделений военно-медицинской академии, размещавшейся тогда в Куйбышеве. Затем проследовали мотопехота, тягачи с артиллерий, бронемашины, танки. Проехали зенитные и прожекторные полки. Под звуки авиационного марша и крики «ура!» волна за волной пролетели истребители, штурмовики, тяжелые бомбардировщики. Парад продолжался полтора часа и произвел огромное впечатление на присутствующих, особенно на иностранцев. Вечером на устроенном в честь праздника Октября приеме они засыпали военных вопросами, откуда в тыловом городе столько военной техники и почему она не на фронте? Им отвечали, что это резервы и их в стране достаточно, чтобы разбить врага.

Тем же вечером 7 ноября воины 65-й стрелковой дивизии погрузились на поезд и продолжили свой путь на фронт. Через три дня дивизия уже дралась под Тихвином и за освобождение этого города была награждена орденом Красного знамени, а закончила войну в Германии еще с двумя боевыми наградами. Ее командир Петр Кошевой стал маршалом, дважды Героем Советского Союза".

ВЗГЛЯД ПОЭТА

Парад. 41-й в угаре

Небесных и дьявольских сил.

Но был тот парад и в Самаре.

Не главный,

А все-таки был.


А главное: Родины ради,

К ней нежностью полные всклень,

Прошли земляки на параде

С самарских глухих деревень.


Скажу им прощальное слово,

Как весь наш российский народ.

Еще прозвучат их подковы

Вблизи Бранденбургских ворот.

Евгений Чепурных

САМАРСКИЕ ХРОНИКИ

11 ноября. В городе появились афиши, приглашавшие на встречу с коллективом Большого театра.

13 ноября. Состоялся первый концерт, в котором выступили все ведущие солисты, балет и хор ГАБТ. Позже в таких концертах стали принимать участие и актеры местных театров.

Известный артист Куйбышевского драматического театра Георгий Шебуев в своей книге «Актерское счастье» вспоминал, как однажды его пригласили выступить в одном из концертов Большого театра с монологом Эгмонта из одноименной трагедии Гете. Музыку Бетховена исполнял оркестр ГАБТ, песни Клерхен пела народная артистка Мария Максакова. Зрители остро ощущали духовную связь между борьбой Эгмонта с испанскими завоевателями и войной с фашистами и горячо аплодировали артистам. Среди зрителей был и А.Павлов:

«... Я повадился ходить с девчонками на спектакли Большого театра, Мертвый мрак улицы Галактионовской. Грохот темного трам­вая. Хруст снежка под ногой. Мороз и ветер. А за две­рями театра - будто фантастический остров: сверканье люстр, устойчивое тепло, оживленные лица, звуки настраиваемых инструментов. И - бархат кресел! А волшебство музыки Чайковского, Глинки, Верди!...На целых три часа здесь уходили от тебя тревоги и лишения, ты забывал о постоянном ощущении голода. Мне посчастливилось услышать оперы «Травиата» и «Евге­ний Онегин», «Иван Сусанин» и «Пиковая дама», «Аида» и «Иоланта», «Снегурочка» и «Кармен». Увидеть балеты «Лебединое озеро» и «Дон Кихот». Я слушал голоса В.Барсовой и И.Коз­ловского, М.Михайлова и Н.Шпиллер, М.Рейзена и М.Максаковой, А.Пирогова.

В антрактах в фойе я видел дипломатов. Смокинги, галстуки бабочкой. Декольтированные вечерние платья дам с блеском драгоценностей. Я замечал их любопытствующие взгляды на более чем скромно одетых самарцев, редких в театре военных с серо-зелеными полевыми петлицами. Мужчины-дипломаты курили диковинные тогда сигареты. Со стороны тайком рассматривая заграничных гостей, я наслаждением и завистью вдыхал чудный запах табачного дыма, неведомого тогдашней Самаре. Чуть ли не с ненавистью я следил, как чуже­странцы с первым звонком к новому действию спектакля бросали в урны «бычки» в полсигареты! Этакое расточительство!

Только через несколько лет, уже после войны, став моряком, впервые выйдя в заграничное плавание, я узнал, что именно так сладко пахли сигареты «Кэмэл» и «Честерфилд».

А в то время иностранцы, глядя на нас из своих лож, безуспешно пытались разгадать непостижимую и для нас самих тайну русской души. Немцы на подступах к Москве. Неисчислимые потери, и в то же время - высочайшее искусство в глухой провинции, и жажда радости в глазах людей, как свидетельство неистощимой духовной силы народа».


За два года работы в Куйбышеве коллектив ГАБТ восстановил почти весь свой московский репертуар и даже поставил новый балет - «Алые паруса». Артисты часто выступали в воинских частях, в госпиталях, на заводах, в колхозах области. Немало концертов было проведено в фонд строительства танковой колонны и эскадрильи штурмовиков «Советский артист».

Присутствие в городе высокого искусства духовно обогащало самарцев. Однако, к сожалению, далеко не всех…

СЛОВО ГАЗЕТЕ

«ЖЕЛТЫЙ БЕРЕТ»

«ВК» от 22.11.41г.

«Из парадного подъезда выскочила женщина в желтом беретике набекрень. В руках – грязное ведро с помоями. Она весело оглядела ожившую утренней ранью улицу и плюхнула помои на асфальт тротуара. Ей говорят:

- Гражданка, это полное безобразие.

Женщина ничуть не растерялась:

- Ничего страшного. Вот прогоним Гитлера, тогда и будем соблюдать чистоту…

«Теперь война!» Вот два слова, которые мы часто слышим при самых неподходящих обстоятельствах. Бездельники и разгильдяи пытаются этими двумя словами оправдать свои непутевые дела. Вот к примеру: тротуары обледенели. И как заметил наблюдательный поэт: «Ходить бывает склизко по камешкам иным». До того склизко, что некоторые граждане опрокидываются и калечат себе ноги и руки. Ответственные лица, виновные в этом членовредительстве, подобно упомянутому желтому беретику, беззаботно отвечают на жалобы:

- Ничего страшного. Теперь война...

Автор был свидетелем такого эпизода. Дело происходило на Ленинградской улице, в магазине «Главкондитер № 1». В магазине поздно вечером образовалась громадная очередь. Если бы зав. магом относилась добросовестно к покупателям, этой очереди не было бы. Но ей, заведующей, наплевать, что люди бесцельно стояли свыше часа… Я думаю, что этот «желтый берет» как раз подошел бы ко всем лицам обоего пола, пытающимся свое головотяптство оправдывать военными обстоятельствами. Все они в одинаковой мере – лишь ведра разные – льют помои на советскую улицу.

Г.Рыклин».

САМАРСКИЕ ХРОНИКИ

23 ноября. Состоялась первая передача из радиоцикла «Великая русская музыкальная культура»... Солисты Большого театра Е.Сливинская, С.Стрельцов, И.Муромцев, Л.Ашкенази исполнили романсы на стихи Пушкина и Лермонтова. Прозвучали отрывки из оперы Даргомыжского «Русалка».

Пользуясь тем, что Всесоюзное радио тогда находилось в Куйбышеве, коллектив ГАБТ взялся за подготовку цикла «Великая русская музыкальная культура». Дважды в неделю по радио в исполнении музыкантов Большого театра транслировались концерты из произведений Глинки, Чайковского, Мусоргского, Прокофьева, Шапорина.

7 декабря. Случилась «разборка» в ресторане гостиницы «Жигули» между дипломатами.

А произошло это так: 

...В зал «Гранд Отель» (гостиница «Жигули»), где мирно обедали члены японской миссии, вошла группа возбужденных американских дипломатов и журналистов. Очевидцы рассказывали, что все началось со словесной перепалки. Потом в ход пошли кулаки, зазвенела разбитая посуда, опрокидывались столы, стулья. Как говорили потом свидетели, иностранцы дрались «совсем по-самарски, зло, дико, грубо». Ничего не понимающая милиция еле уняла драчунов.

"Попили, поели в кафе Гранд-Отеле"...

Лишь на следующий день, 8 декабря выяснилась причина потасовки: американцы узнали о разгроме японской авиацией своего флота в Пирл-Харборе. Находясь в состоянии войны с Японией, американские военные моряки прозевали мощный налет вражеских торпедоносцев и потеряли пять из восьми крупных линкоров, множество крейсеров, эсминцев и вспомогательных судов. Это было крупнейшее поражение США в годы Второй мировой войны.

САМАРСКИЕ ХРОНИКИ

18 декабря. На улице Куйбышева, 72 распоряжением городских властей открыли промтоварный магазин для иностранцев.

Вскоре для послов начал работать и закрытый продовольственный магазин «Гастроном». Его окна забелили мелом, чтобы люди с улицы не видели ассортимент, а у двери стояли на страже сотрудники НКВД.

27 декабря Шостакович закончил работу над 7-й симфонией. И именно Куйбышеву обязана своим рождением симфония, ставшая музыкальным символом борьбы советского народа за свою свободу. Первое исполнение произведения состоялось в Куйбышеве 5 марта 1942 года.

Взгляд поэта

Премьера Шостаковича. «Седьмая» -

Размазавшая свастику в пятно,

Блокаду и сомнения ломая,

В Победу растворившая окно.


Неумолимый голос Левитана

И девочки голодной слабый вздох.


«Седьмая» - словно предков меч прямая

И грозная, и чуткая, как сны.

Она для Шостаковича седьмая,

Но первая для нас и для войны.

Евгений Чепурных.

27 декабря делегация куйбышевцев отправилась на Северо-Западный фронт. Она везла с собой посылки, в которых находилось 11 тонн кондитерских изделий, полторы тонны колбасы, тонна яблок, вино, чай, мыло, теплые вещи, предметы обихода.

Так первый год войны, день за днем, шел к концу, и уже можно было подвести некоторые его итоги.

Выпуск валовой промышленной продукции удалось увеличить в области в 1941 г. по сравнению с 1940 г. в 4,43 раза,

С осени 1941 г. за короткий срок собрали и отправили на фронт более 1 млн. теплых вещей и около 2 000 т праздничных подарков.

Однако не только эвакуированные в Куйбышев авиационные заводы выпускали продукцию «...для фронта, для победы», но и наши местные трудились не за страх, а за совесть.

Завод им. Масленникова освоил производство реактивных снарядов для «Катюш». Одновременно производили и обычные боеприпасы – основную продукцию предприятия. Станкозавод выпускал некоторые детали для «Катюш».

4-й Куйбышевский подшипниковый в ноябре 1941 г. дал первые 3 000 подшипников.

В Куйбышевской области работал завод №15 (Чапаевский), один из двух в СССР выпускавший тротил. Также на нем изготавливали купоросное масло, мины 50 и 82 мм, ПБМ, 76 мм бронебойные и 122 мм гаубичные снаряды, толовые патроны, БЗ шашки.

Завод № 676 производил черный и дымный порох, бикфордов шнур. Завод №102 обеспечивал фронт боеприпасами. Завод № 3 выпускал патроны 12,7 и 14,5 мм. Завод № 42 выпускал снаряды М-8 и другие боеприпасы, высотные взрыватели и взрыватели для глубинных бомб, ракетные осколочно-фугасные снаряды, дистанционные части патронов ночных тралов.

Заводы №№ 13 и 309 производили ружейные противотанковые гранаты.

На Чапаевском заводе № 309 изготавливали капсюли-воспламенители, капсюли-детонаторы, капсюли и оборудование для них, запалы, гранаты РГД-33г., патроны 7,62 мм. Чапаевский артиллерийский полигон (Чапаевский опытный завод измерительных приборов) собирал и проводил испытания боеприпасов (осколочно-зажигательных, бронебойно-зажигательных, бронебойно-трассирующих, реактивных (для «Катюш») калибра от 20 до 152 мм к наземным и авиационным пулеметам и пушкам, мин калибра от 50 до 160 мм, авиабомб и взрывателей к ним, гильз и взрывателей почти ко всем снарядам.

Куйбышевский судоремонтный (мотороремонтный) завод, прежде ремонтировавший речные суда, в войну производил боеприпасы (в их числе 45-мм осколочные снаряды) и тралы.

Завод №525 выпускал пулеметы СДШК, ДШК и ШКАС.

Электрооборудование и карбюраторы куйбышевского завода КАТЭК, награжденного 28 октября 1944 г. орденом Ленина, ставили на танки Т-34 и КВ, автомобили ЗиС, ГАЗ, М. На этом же предприятии выпускали взрыватели к противотанковой кумулятивной авиабомбе ПТАБ-1,5.

Куйбышевский завод запасных частей им. Куйбышева выпускал 100-мм минометы и корпусы мин к ним.

СЛОВО ГАЗЕТЕ

«НОВОГОДНИЕ ПОДАРКИ ФРОНТОВИКАМ»

«ВК» № 308 от 29.12.41г

«Тысячный коллектив Фрунзенского райпищеторга откликнулся на призыв швейников «Красной звезды» выслать на фронт новогодние подарки. Работниками магазинов райпищеторга было собрано свыше шести тысяч рублей. На эти средства приобрели продукты и предметы бытового обихода. И все тщательно упаковали. В каждой из 160 посылок заботливыми руками уложено: кило печенья, плитка шоколада, полкило конфет, банка консервов, бутылка вина, три пачки махорки, пара носков, носовые платочки. В каждую посылку вложено письмо с пожеланием возвратиться с победой.

А. Брискин».

Это – одна из первых (если не самая первая) публикаций в «Волжской Коммуне» Аркадия Ильича Брискина – легендарного самарского журналиста. С тех пор судьба Аркадия Ильича будет неразрывно связана с «ВК». Он был один из тех, кто делал историю Этой газеты.

Все началось с заметок в стенгазете ФЗУ в Витебске, где я обучался сле­сарному делу, затем сотрудничал с заводской многотираж­кой, - вспоминал Аркадий Ильич о своих первых шагах в газете, - Высшее эконо­мическое образование, кото­рое я позднее получил в Куй­бышевском плановом институте, во мно­гом мне помогло в работе, когда я пришел в «Коммуну»...

Однако все это будет немного позже, а в то время газета провожала 1941-й год, первый год войны. 

СЛОВО ГАЗЕТЕ

«БАЛ_МАСКАРАД»

«ВК», № 310, от 31.12.41г.

«Сегодня в клубе завода им. Масленникова организуется большой новогодний бал-маскарад. В эстрадном концерте выступят лучшие силы художественной самодеятельности и духовой оркестр клуба».

«НОВОГОДНИЙ ВЕЧЕР ШКОЛЬНИКОВ»

«ВК», № 310, от 31.12.41г.

«Накануне Нового года в школьном зале вспыхивает разноцветными огнями большая нарядная елка. С огромным нетерпением ждут этого вечера ученики средней школы № 6 им. Ломоносова. Во всех классах идет оживленная подготовка к елке.

- наш вечер будет самым веселым, а елка наша – самой нарядной, - с детской непосредственностью говорят ученики младших классов.

Самодеятельность учащихся возглавляет школьный комитет комсомола. К празднику подготовлена большая программа детской художественной самодеятельности, в которой примут участие до 250 ребят. Много интересных выступлений будет на школьной елке: декламация, пение, народные танцы. На вечере выступит хор школьников в составе 150 человек».

ВЗГЛЯД ПОЭТА

Тоска по матери и дому,

Девчонкам, классу своему.

Досталась тема по Толстому

На сочинении ему.


Затягивая тряпкой рану,

Он ныне вновь экзамен сдаст.

Прикроет Ясную Поляну

Парнишка из Кинель-Черкасс.


Придет на родину одна лишь

Бумага злая в скорбный час.

Ах, знали б Вы, Лев Николаич,

Какой читатель был у Вас...

Евгений Чепурных

449

Последние статьи

19 апреля
18 апреля
16 апреля
15 апреля

Архив Губерния

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
23 24 25 26 27 28 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5