Живопись

«Если художник не поэт и не музыкант, для меня он скучен»

В нынешнем году самарскому художнику Вадиму Сушко исполнилось 75 лет. В начале будущего года в галерее «Виктория» пройдет его персональная ретроспективная выставка. А сейчас работы живописца можно увидеть в музее монастырского комплекса села Винновки.

 

Храм в Винновке

- Я так думаю, что Винновка для вас значит очень многое…

- Конечно. В 1986 году я купил там дом. И с тех пор большую часть времени провожу там. Наверное, я кулик, который хвалит свое болото, но думаю, у нас в Среднем Поволжье такого красивого места больше нет. Сколько пейзажей я там написал – там каждый день все новое… Но село, конечно, нуждалось в том, чтобы его облагородить. Когда я приехал туда, то увидел  полуразрушенный храм, в котором жили коровы. Больно стало за село и за эту красоту. Есть у меня несколько икон из храма, которые уступили местные жители. Одну из них бывший владелец использовал как доску, на которой он резал лук. Недавно специалист посмотрел эту икону, икону Ильи-пророка, и говорит – это пятнадцатый век, редкая работа. Конечно, икона требует реставрации, но реставраторов такого уровня у нас в Самаре нет. По поводу состояния храма я связался тогда с епархией, писал письма властям – не помогало. Потом собрался в Винновке сход. Приехал и батюшка из Жигулевска, отец Павел. Побеседовал я с ним по поводу храма – он говорит: «Нет, ничего не получится». Я отвечаю: «А давай поспорим, что получится». Я же настырный. Собираю журналистов в селе, потом выходит большая статья в «Волжской коммуне». Через неделю приезжает кавалькада из областного правительства. В конце концов дело сдвинулось. Появились экскаваторы, начали копать шурфы.

- Что-то необычное нашли при раскопках?

- Да, нашли захоронения с расстрелянными людьми – это было видно по характерным дыркам в черепах. Видимо, этих несчастных привозили сюда в тридцатых годах. А что касается храма, его не только восстановили, но и архиерейское подворье там появилось, построенное по проекту самарского архитектора Юрия Харитонова. Художник Виктор Чемирзов расписал храм. В 2005 году привезли туда колокола. И начались службы. Сюда часто приезжают паломники и туристы Тольятти, Жигулевска, Самары. А в конце июля там музей открыли. Моя выставка в этом музее - первая.

- Расскажите о ней.

- Там около сорока работ, связанных с Винновским храмом. Я же, можно сказать, его летописец. Писал его с разных ракурсов и в разное время года начиная с 1986-го, когда только приехал в село, и до настоящего времени.

- Когда вы боролись за восстановление храма, это был поступок человека с православным мировоззрением или художника?

- Художника. Я с уважения отношусь к православию, но не фанатик веры. Еще в советское время мы с моим товарищем Георгием Кикиным много ездили по древним русским городам, видели, в каком плачевном состоянии находились храмы и монастыри. В одних располагались колонии, в других - сумасшедшие дома. Как, например, в Свияжске. Там, в белокаменных храмах, построенных при Иване Грозном, находился главный сумасшедший дом СССР. Нам разрешили посетить его - ужасное зрелище. В одном из городов, Диево Городище, в храме, мы увидели плохо сохранившиеся, расцарапанные фрески, а внизу подпись: «Виктор Васнецов , 1903 год». Это же был настоящий шедевр…..

По мотивам Шагала

- Недавно в Самаре проходила выставка одной картины, на которой вы представили свое произведение «Низвержение» по мотивам Марка Шагала. Правда ли, что и в этой картине отразились ваши впечатления от Винновки?

- Да, там видны силуэты домов и разбитого храма этого села.

- А чем вам близок этот художник – Марк Шагал?

- В нем был жив дух поэзии и музыки. Мне кажется, что настоящие художники – такие, как он – не просто прорисовывают пейзажи, они поэтизируют их, наполняют музыкой. Если художник в душе не поэт и не музыкант, для меня он скучен. Хотя я в своих работах, наверное, больше режиссер – с юности увлекался кино. С огромным интересом прочитал книжки Сергея Эйзенштейна - они тогда только начали выходить. У него мне очень понравилась такая фраза – «Противоположность правде – во имя правдоподобия». Я влюбился в этого кинорежиссера, он стал для меня великим художником. Он и был им на самом деле – по тому, с каким мастерством строил каждый свой кадр.

Тракторист с виолончелью

- Я знаю, что вы много ездили по комсомольским стройкам…

- С удовольствием вспоминаю об этом. Творческие командировки, в которых участвовали художники, поэты, музыканты, давали возможность общения с интересными людьми, приносили яркие впечатления. Из поездок по Волге и по Сибири мы с Кикиным привозили работ по шестьдесят. После одной из таких экспедиций мы завесили своими работами все три этажа художественного музея, который тогда располагался в том здании, где сейчас находится театр оперы и балета. Собралась толпа зрителей. После открытия выставки были дебаты, споры, дело доходило чуть ли не до драк. 

- Были ли какие-то из ваших живописных работ под запретом?

- В шестидесятые годы я часто писал жанровые картины. Некоторые из них снимались с выставки по указанию властей. Одна из таких работ – «Сенька-тракторист». На ней мужик прямо на строительной площадке играет на виолончели. Это реальный человек, выпускник Московской консерватории, который волею судьбы оказался в Сибири. И еще в конце шестидесятых прямо с выставки у меня сняли картину «Да здра…» Это портрет Тухачевского перед расстрелом. Как известно, перед казнью он воскликнул «Да здравствует…», но ему не дали закончить фразу. Теперь обе картины я хотел бы выставить в «Виктории». А вообще там будет около шестидесяти работ.

- Что сейчас в творческих планах?

- Я все время думаю о том, что обязан написать портрет Владимира Высоцкого, но у меня не сложился окончательный образный строй этой картины. Я дружил с Высоцким. Познакомился с ним через Артура Щербака, при участии которого в ГМК-62 была создана группа художников – в нее кроме меня входили Белоусов, Березин, Кикин, Завьялов. Высоцкий, когда приезжал в Куйбышев, жил дома у Артура Щербака, и мы там общались. Помню, как провожал его в Магадан из Москвы – тогда Высоцкий чуть не опоздал на самолет, и рейс специально задержали, ради него.

Сейчас часто рисуют Высоцкого, но достойных его портретов я почти не видел. Для этого у художника должно быть особое поэтическое мышление.

С его песнями у меня связана такая история. Дело было в 1966-м или 1967 году. Летом мы с Кикиным отправились в очередную поездку вверх по Волге. В Угличе, помню, готовили лапшу на примусе. И включили записи Высоцкого. Подходят грузчики, слушают. Говорят: наверное, сидел человек, со знанием дела поет. Звучит песня «Ну и дела же с этой Нинкою...». Грузчики говорят: «Да это же про нашу Нинку-крановщицу». Кричат: «Нинка, иди сюда, тут про тебя песня!» Она спускается, слушает, слезы текут по щекам. «Класс», - говорит. А в Ярославле подходит к нам человек, достает «корочку», показывает – «капитан КГБ». «Вы проигрывали запрещенные песни Высоцкого. Я конфискую у вас кассеты». «C какой стати? – отвечаем. – Не отдадим». Слово за слово, а потом он и говорит: «Слушайте, ребята, дайте переписать, а?»

Вадим Сушко родился 23 сентября 1938 года в Самаре. Окончил Пензенское художественное училище в 1959 году. С 1959 по 1975 гг. сотрудничал с Куйбышевским книжным издательством в качестве оформителя и иллюстратора книг. С 1960 года - участник коллективных и персональных выставок. С 1971 года - член Союза художников России. Произведения Сушко находятся в Пензенской художественной галерее, в Самарском художественном музее, в Окружной галерее Стара Загоры, в частных коллекциях России, Болгарии, США, Италии, Кореи и Японии.

104

Последние статьи

03 апреля
02 апреля
01 апреля
31 марта
30 марта
28 марта

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 31 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 1