Прямая речь

Павел Флоренский о жизни своего деда, исследовании нефтегазоносных пластов и изучении чудес в православных храмах

На этой неделе Самару посетил Павел Васильевич Флоренский – внук и исследователь знаменитого наследия философа и богослова Павла Флоренского. Корреспондент «ВК» встретился с ученым. «Дайте листок бумаги». Несколько секунд – и план из 10-15 пунктов готов. Павел Васильевич сосредотачивается и начинает говорить. «Не надо перебивать. Потом спросите, что захотите, если вопросы еще останутся». Отрывки из рассказа Павла Флоренского о его знаменитом деде – авторе книг «Стол и утверждение Истины», «Мнимости в геометрии», «Обратная перспектива» и др. мы и предлагаем читателю.

 

Дедоведение

Я буду говорить о биографии деда и, с другой стороны, рассказывать свою историю - историю человека, «работающего» его внуком. Об идеях Павла Флоренского я вам в двух словах не расскажу, он написал много томов. Я могу только показать, что своих предков надо любить, уважать и изучать. Это, скорее, дедоведение, чем флоренсковедение.
На одной из конференций кто-то из коллег спросил меня, помню ли я имена своих прапрадедов. Я помнил не все. «А как же вы за них молитесь?» Предков надо помнить для того, чтобы за них молиться. С другой стороны, в нас ничего нового нет, мы повторяем своих предков. Зная их поведение и судьбу, мы можем прогнозировать или переоценивать свои поступки. Очень важно знать историю своей семьи, плохое и хорошее. Дед этим занимался. Он очень много копал нашу родословную.
Род наш идет от костромских дьячков. Поповичи – это ведь порода. Алтарь в деревенской церкви обычно передавался по наследству. Чтобы служить в церкви, это надо делать с детства. Когда кандидат физматнаук становится священником, ему очень тяжело переламывать себя. Мой прапрадед поступил в университет в 1836 году. Тогда шла кавказская война, врачей не хватало и был своего рода «комсомольский» набор: набрали большую группу семинаристов и отправили в Московский университет учиться на врачей. Так мой прапрадед стал врачом, дослужился до полковника и этим получил дворянство. Его сын, Александр Иванович, начал учиться во Владикавказе, закончил гимназию в Тифлисе. Потом он закончил престижнейший Железнодорожный институт в Петербурге, был замминистра путей сообщения Закавказья, дослужился до генеральского чина.
У него было семеро детей. Жена его была Мелекского, т.е. царского армянского рода. Оттуда дедов нос, который так хорошо прорисовал Нестеров. У нас в семье всегда был культ Кавказа. Сейчас я стал регулярно туда ездить, был наблюдателем в трех войнах - в чеченской, в грузино-осетинской и российско-грузинской.

Таким образом, дед родился в Тифлисе. Это был один из культурнейших городов России. Во 2-й классической гимназии, где он учился, был удивительный педагог Георгий Гехтман. Он создал философский кружок, из которого вышли известные философы Владимир Эрн, Александр Ельчанинов. Его же ученики - Церетели, Бурлюки…

После гимназии дед поступил на физико-математический факультет Московского университета. Он хотел идти в народ толстовцем, но отец его убедил учиться. Как потом вспоминал Павел Александрович, отец ему сказал, что непротивление злу насилием противоречит второму закону термодинамики и является энтропийным процессом. Он окончил университет и тут же пошел учиться в Московскую духовную академию. Хотел сразу постричься в монахи, но его духовный отец ему запретил это - а тогда слушались своих духовников. Вскоре по окончании академии он женился и очень быстро принял сан. До последнего дня священство оставалось главным в его жизни. В последней прижизненной бумажке о нем – это бумага на расстрел – написано: «священник, не снявший с себя сана». Он не предал Бога, которому дал клятву. Это принципиально в его облике.

Товариществующие товарищи

Когда наступила революция, для деда это не было неожиданностью. Он понимал, что она приходит, говорил, что это неизбежно и что это надолго. Одним из первых священников, да и вообще интеллигентов, он стал работать в системе советского образования. Да, были академики и профессора, которые оставались на своих местах в университетах, но он специально ушел из Духовной академии и пошел преподавать.
Он тогда писал своему другу: «Я вынужден был уйти из академии, дабы не быть изгнанным своими товариществующими сотоварищами». От красного духовенства он ушел в преподавание технических специальностей. Потом его пригласили на завод «Карболит». Создание первых советских пластмасс шло при его участии. Он был одним из тех, кто создавал ГОЭЛРО. Одновременно он пишет свои философские работы по антроподицее – оправданию человека в Боге. Я не намерен их пересказывать. Самая популярная его книга, «Имена», - о том, как имя определяет судьбу и характер человека. Современные справочники о влиянии имени на характер и судьбу человека - чаще всего римейки этой работы деда.
Надо понимать, что все это писалось не просто так, это была борьба. Он не был тихим и забитым. «Имена» - это своего рода протест против переименования большевиками городов и улиц. Он не писал об этом прямо, но он показывал, что это абсурд. Работы этого же типа - «Иконостас» и «Обратная перспектива». Во времена борьбы с религией Флоренский пишет об иконах и храмах, показывает их космический смысл, необходимость, говорит о существовании иных миров, которые пронизывают нас. Скандал вызвала книжка «Мнимости в геометрии». Первую часть ее составляет его студенческая работа о мнимых числах, к которой он прибавил интерпретацию дантова «Ада». Он говорил о том, что Данте там применяет пространство Мебиуса. Это, наверное, первая работа об Эйнштейне в России - тогда его не знали, да и не вписывался он в марксизм. «Материя переходит в энергию» - это какая-то крамола. Булгаков очень любил эту работу деда, сохранились «Мнимости в геометрии», исчерканные им. Вероятно, изменение пространства во время бала сатаны в «Мастере и Маргарите» он придумал, опираясь на эту работу.

Глава Преподобного Сергия

Сразу после революции дед создал комиссию по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой лавры. Он понимал, что все вот-вот будет разграблено. Эта комиссия умудрилась сохранить ризницу лавры. Только кремлевская и сергиевопосадская ризница сохранились после первых лет советской власти. Все остальное было разграблено и распродано и сейчас лежит в американских коллекциях. Но главное не это. Главной святыней России были мощи Преподобного Сергия. Дед узнал, что готовилось их раскрытие и публичный показ, глумление. Мол, посмотрите, это просто кости, а вам говорили, что святые нетленны.
И тогда дед вместе с графом Олсуфьевым забрали честную главу Преподобного и спрятали ее. Вместо нее положили голову одного из князей, похороненных в лавре. Вернули главу Сергия уже в 1946 году, когда лавру вновь передали Церкви.
Так что, если говорить о поступках Флоренского, то я полагаю, что это космический поступок, подвиг. Он сохранил одну из главных святынь России. Те, кто участвовал в этом деле, дали какую-то страшную клятву и, несмотря на то, что почти всех их потом арестовали, никто об этой тайне не сказал. Так что, когда деда брали, он, наверное, знал, что по сути заслуживает того, что получил, ибо он действительно совершил против власти преступление.

Соловки

В 1928 году деда сослали в Нижний Новгород, но благодаря хлопотам жены Горького, Екатерины Пешковой, он вскоре вернулся. Но в 1933 году было организовано новое дело. Собрали кучу людей, порой не знакомых друг с другом, и образовали антисоветскую монархическую организацию. По этому делу деда опять взяли.
Его сначала отправили на Дальний Восток, там он занялся мерзлотой. Уже тогда в лагерях начали извлекать ученых и использовать по назначению. Была создана мерзлотная станция. Ученый Каптерев, который дружил с дедом, остался там мерзлотоведом и дожил до реабилитации. А за деда, видимо, бабушка слишком сильно хлопотала. Я думаю, что это было большой ошибкой. Надо было ложиться на дно. Он умолял: не лезьте, не суйтесь. Но о нем суетились, суетились… Его перевели в Соловки в 1934 году. Там он подсоединился к получению йода из водорослей. Потом занялся агар-агаром. Это вещество, которое сейчас употребляется в зефире и т.п. В 1937 году на каждый лагерь была спущена разнарядка, сколько человек надо расстрелять. На Соловки было около 500, но решили перевыполнить план и убили гораздо больше. В последней записке, повторяю, сказано, что Павел Флоренский - священник, не снявший с себя сан.
У меня сохранилось 105 писем деда из концлагеря. Я их издал лет 15 назад. Интересно вот какое совпадение: покровитель Павла Александровича, апостол Павел, был римский гражданин. За распространение христианства его постановили распять на кресте. Но римским гражданам можно было только рубить головы и только в Риме. И Павла повезли из Израиля в Рим. В дороге он писал письма, проповедовал, обучал. И вот пребывание в тюрьмах деда и дорога апостола Павла в Рим совпадают с точностью до месяца. Все это не случайные символы, надо уметь это чудовидение развивать в себе.
Сейчас Флоренский, в отличие от большинства священнослужителей, погибших за веру, не канонизирован. Почему? В качестве абсурдного объяснения могу рассказать анекдот. Едут 3 ковбоя. Один спрашивает другого: «Джо, сколько будет дважды два?» «Четыре», - отвечает Джо и первый ковбой его убивает. «Зачем ты застрелил его?» - «Он слишком много знал». В общем, для меня эта ситуация - показатель не очень здорового состояния нашей любимой Русской православной церкви.

Семья «врага народа»

После ареста дед стал «врагом народа», и это клеймо было с нашей семьей очень долго. Я до сих пор вздрагиваю, когда кто-то произносит мою фамилию. Деда «брали» на глазах отца, который на всю жизнь сохранил страх перед милиционерами. Должен сказать, что сильно валить на Сталина не надо - из репрессий извлекали выгоду очень многие. Ближайшие ученики отца просто держали его, чтобы голову высоко не поднимал. Он был способным геологом, создал целое направление изучения глубинного строения нефтегазоносных областей. Но как только он развивал бурную деятельность, ему говорили – Василий Павлович, сейчас готовится гонение, лучше заткнитесь, – и отец ложился на дно снова. Эта печать «врагов народа» всегда на нас была.
С другой стороны, в семье всегда был культ деда, висели его фотографии. Чудом сохранился его дом в Сергиевом Посаде. Сохранились рукописи - во многом благодаря усилиям бабушки. Она была из простой крестьянской рязанской семьи, даже писала с ошибками, но сохранила дедовскую семью, дом, культ деда.
Знаменитая его книга «Столп и утверждение истины» написана в 25 лет. Более поздние работы мы, внуки, опубликовали по рукописям. Его наследием занимаюсь я и игумен Андроник (Трубачев). У Павла Александровича было пятеро детей. Мой отец – геолог. Второй сын - Кирилл Павлович - любимый ученик Вернадского. Он прошел войну от Сталинграда до Берлина. Следующей была дочка Ольга, потом - Михаил Павлович, тоже известный геолог, он погиб на Камчатке. Последняя дочка - химик Мария.
Своих детей дед готовил к работе в области естественных наук. Моего отца он прямо-таки направил в геологию. Дочь Ольгу - в ботанику. Сам он тоже занимался минералогией. Он составил словарь древнерусских названий драгоценных камней - по описям икон XVI-XVII веков. Из Соловков он писал, наблюдая валуны древних пород, что граниты - это в прошлом осадочные породы. Тогда это было новым.
Я сам вслед за отцом занялся геологией. Занимался нефтью. Надо понимать, что это живое вещество, которое 200 млн лет назад попало в недра земли и, как в самогонном аппарате, постепенно превратилось в нефть и газ. Когда мы греем чайничек, мы греемся около тех калорий, около которых грелись тираннозавры. Поэтому нефть - один из самых священных продуктов, это самый тонкий возгон всего, что делает наша земля.
Я занимался нефтегазоносностью Мангышлака. Предсказал, что нефть есть не только в юрских отложениях, но и глубже. Там углеродистые породы, триасовые. Есть основания думать, что нефть поступала из триасовых пород в юрские, а сюда выдавилась. Это, конечно же, к вопросу о наследовании, продолжении того, что дед оставил нам, семье. Мы с ним соратники.

Чудеса в решете

Уже 20 лет проходят Православные Рождественские чтения. Это гигантский форум педагогов со всей России. Открывается он во Дворце съездов. В его рамках была создана секция «Православие и наука». Сначала они занимались пустым делом - попытками доказать, что наука не противоречит церкви, то есть ломились в открытую дверь. А потом от этой секции отпочковалась наша группа. Неофициально она называется комиссия по чудесам. Мы – ученые-естественники: физики, один палеонтолог… Мы сразу сузили сферу своего изучения предметами, которые находятся в рамках нашей профессиональной компетенции. То есть мы отказались от изучения чудес, связанных с человеком – исцеления, прозрения и проч. Пусть этим занимаются врачи, психологи и т.п. Задача наша катастрофически сузилась, но несколько сфер мы себе нашли. Например, мы исследовали такое явление, как появление масла на иконах. Это очень распространено во всех конфессиях. Я сомневаюсь в чудесном происхождении этого явления. Мы исследовали два места. В Клену по иконам течет масло на основе подсолнечного. В поселке Локоть Брянской области – на основе оливкового. Течет, стоят поддоны, люди его собирают, кладут денежки в бочечку - довольно мощный бизнес.
Должен, кстати, сказать, что чудеса бывают, в первую очередь, в решете, а во-вторых, во всех конфессиях и религиях. Это явления, которые всегда сопровождают некие духовные процессы. Они есть и у католиков, и у шаманов. Но мы изучаем только то, что имеет отношение к православной церкви, если мы, православные, будем соваться на территорию других конфессий – это уже пахнет святотатством. Батюшки, кстати, сторонятся этих чудес. Главное чудо - это евхаристия, преосуществление вина и хлеба в кровь и тело Господне.
Главное, что я хотел бы через вас донести до читателей, – не надо заниматься чудолечением и чудоверием. Для верующего человека всякое излечение есть исцеление по божьей воле - поэтому необходимо лечиться у врачей. Целителя Пантелеймона рисуют с ложечкой, в которой он держит лекарство. Это опасное дело - целиком опрокидывать на Господа дело своего исцеления, надо что-то делать самому.

Павел Васильевич Флоренский (родился в 1936 году) - профессор РГУ нефти и газа им. И.М. Губкина, академик РАЕН, Международной славянской академии наук, искусств и культуры,  член Союза писателей России. Вице-предводитель Московского дворянского собрания. Старший внук священника и ученого Павла Флоренского, публикатор и исследователь его трудов. Автор ряда монографий и сотен статей по геологии, изучению Земли из космоса, экологии. Руководитель Экспертной группы по чудесам при Синодальной богословской комиссии РПЦ.

Павел Александрович Флоренский  (1882 - 1937) – православный священник, богослов, философ, поэт и ученый. Учился на физико-математическом факультете Московского университета и в Московской духовной академии, всю жизнь сочетал занятия естественными науками и религиозную философию. В начале ХХ века общался и дружил с поэтами-символистами, увлекался учением Владимира Соловьева. Написанная им в 25 лет работа «Столп и утверждение истины. Опыт православной теодицеи в двенадцати письмах» оказала значительное влияние на русскую религиозную философию.

После революции был вовлечен в исследования пластмасс, издал книгу о диэлектриках. Принимал участие в создании Государственной комиссии по электрификации России (ГОЭЛРО). В то же время пишет знаменитые работы «Обратная перспектива» (о символизме русской иконы) и «Мнимости в геометрии», в которой использует теорию мнимых величин для анализа мифопоэтического пространства средневековья, в частности, «Божественной комедии» Данте.  

В 1933 году арестован и осужден на 10 лет. В лагерях продолжал научную деятельность, исследовал мерзлоту, работал на Соловецком лагерном заводе йодной промышленности, где занимался проблемой добычи йода и агар-агара из морских водорослей и сделал более десяти запатентованных научных открытий. В 1937 году приговорен к высшей мере наказания и расстрелян.

14

Последние статьи

16 сентября
15 сентября
14 сентября
13 сентября
12 сентября
11 сентября
09 сентября
08 сентября

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1