прямая речь

Виталий Стадников: «Екатерина Максимова пришла от технологии к форме»

Эта постройка настолько безумна, дерзка и в то же время настолько связана с историей своей реализацией и судьбой своего автора, что возникает полноценная история. Утверждает Виталий Стадников, главный архитектор города Самары, комментируя историю фабрики-кухни в Самаре.

- На прошлой неделе вы вместе с Александром Хинштейном встречались с бывшим арт-директором «Винзавода». О чем шла речь?
- Николай Палажченко имеет большой авторитет в вопросах редевелопмента. Он мастер по культурной реструктуризации пространства, от маленького помещения до целого города. Мы обсуждали ряд идей, от центра танца до центра русского авангарда. У фабрики-кухни должна быть серьезная некоммерческая функция, которой нет в регионах, а может, и нигде по стране.
- К проекту будут привлекаться москвичи?
- В любом случае, понадобится международный архитектурный конкурс на развитие этого квартала как ключевого куска, в котором есть стадион, пересадочный узел, культурные и коммерческие объекты. Он сейчас вообще не осмыслен, развивается абсолютно случайно. Нужно взять под контроль и вынести на общественное обсуждение развитие этой территории.
- В чем уникальность здания, помимо самой формы?
- Фабрика-кухня, безусловно, уникальна. Ни об одном другом здании в нашем городе не стала бы писать иностранная пресса. Эта постройка настолько безумна, дерзка и в то же время настолько связана с историей своей реализацией и судьбой своего автора, что возникает полноценная история. Судьба архитектора Екатерины Максимовой демонстрирует трагику поколения русской интеллигенции, которая, не желая того, стала обслуживать интересы новой идеологии и создавать шедевры.
- Какова история создания фабрики-кухни?
- Максимова была из первого выпуска женщин-инженеров в стране, она взяла на поруки своего брата, архитектора Царского Села, у которого дети были крещены самим Николаем II. Она работала на строительстве Казанского вокзала в Москве, потом пошла технологом в НАРПИТ, акционерное общество, которое распространяло свои щупальца в виде фабрик-кухонь по всей стране. Екатерина Максимова не из ВХУТЕМАСа, идет не от формалистических трюков с формами, в которых ничего нет, а от технологии, она чистый практик. От технологии она приходит к форме, из-за чего эта форма, казалось бы, абсолютно неестественная, нерациональная, вдруг осмысливается как абсолютно рациональный объект. Она увидела в форме серпа и молота конвейерную технологию Генри Форда. Максимова берет за основу наработку инженера Георгия Марсакова, работавшего по установке сети хлебных заводов, и приспосабливает ее к самым странным идеям. Сначала на фабрике-кухне 1927 года в Москве, на Ленинградском проспекте, 7, появляется циркулеобразная форма. Процесс закольцовки появляется уже там, но он еще не оформлен в смысловую форму. Потом в фабрике завода МИГ в виде самолета, потом в других. И тут, незадолго до смерти, у нее появляется заказ. До этого она обслуживала Весниных, Мешкова, других известных архитекторов, а тут становится единоличным автором. Ее идеи и опыт выкристаллизовываются в абсолютно совершенную форму. Она строит фабрику-кухню и вскоре погибает. Ее сбил поезд в Кратове, первом городе-саде, который спроектировал знаменитейший Владимир Николаевич Семенов. Через какое-то время за ней приходит НКВД, а ее уже нет.

113

 

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 31 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 1 2 3