Две октавы и три тона

Певица Людмила Жоголева – о классических романсах, Пьяццолле и русской душе

Бархатное меццо-сопрано солистки Самарской филармонии Людмилы Жоголевой знакомо любителям музыки по разнообразным вокальным программам. Недавно певице было присвоено звание заслуженной артистки Самарской области.

Судьба свела с Еленой Образцовой

- Ваш репертуар весьма широк – русские и цыганские романсы, старинные песни, духовные стихи, оперная классика, современная музыка. Тут есть какой-то общий знаменатель?

- Пою то, что душа просит. Что отличается внутренней глубиной и хорошим поэтическим текстом. Громадное значение придаю слову. Даже не знаю, что больше люблю – музыку или стихи. Не могу петь то, что не имеет высокой поэтической планки. Возможно, это во многом идет от моего папы – известного поэта Бориса Сиротина. Кстати, я исполняю романсы на стихи отца, большей частью положенные на музыку самарским композитором Вячеславом Шевердиным. Про русскую песню иногда говорят: в ней душа плачет. И, действительно, в этих песнях есть нотка какой-то просветленной печали. Есть она и почти в каждом русском романсе. Мне кажется, мы и объяснить до конца не можем, откуда в нас это стремление к светлой печали. Почему у нас в стране всегда были популярны цыганские романсы? Может быть, потому что через них душа русского человека грустит по другому миру? Оттого и духовные стихи публика прекрасно принимает, особенно в глубинке. Одна из любимейших песен этого плана – «Как по Божией горе…». Я своим академическим голосом даже эстрадные песни иногда пою, если зацепят сильно. Мне интересно попробовать разные жанры, разные направления.

- Для вас важна исполнительская традиция, когда вы обращаетесь к тому или иному вокальному произведению? Или вы об этом не думаете?

- Нет, я думаю об этом. И слушаю очень много музыки – и камерной, и оперной. Именно для того, чтобы найти что-то свое, я всегда обращаюсь к музыкальным образцам, которые кажутся мне достойными уважения. Слушая их, ты понимаешь, с помощью каких средств певец или певица передают тот или иной образ. Потом, пропуская музыкальное произведение через себя, все равно создаешь что-то свое. Потому что у тебя свой тембр, своя внутренняя потребность высказаться.

- Наверное, стараться быть похожим на того или иного исполнителя – дело бесполезное…

- А какой смысл, если я буду петь, как Елена Васильевна Образцова? Она уже есть, зачем ее повторять? А я – Жоголева. И буду петь по-своему…

- И все-таки чье исполнение вам близко?

- В классическом романсе для меня главный авторитет – как раз Образцова. Тем более что судьба меня с ней сводила.

- Каким образом?

- Я участвовала в первом конкурсе камерных певцов имени Елены Образцовой в Москве. Особых наград я там не получила. Награды пришли позднее. Но зато у меня тогда появилась возможность позаниматься с Еленой Васильевной. Началось с того, что, когда я проходила мимо нее, она сказала: «У вас очень красивый голос». Конечно, я была счастлива услышать это. Хотя сейчас понимаю: тогда я была еще совсем «сырая» певица. Потом, набравшись смелости, я позвонила Образцовой. Напомнила, что я участница конкурса, и сказала: «Елена Васильевна, очень прошу вас позаниматься со мной». А потом спросила, сколько будет стоить занятие. Как сейчас помню, она ответила своим низким голосом: «Я с девочек денег не беру». Занималась она со мной часа полтора. Очень жалею о том, что не записала этот урок на диктофон. Она сказала много такого, что потом мне пригодилось в творчестве. О методике пения, о том, как должна работать гортань, как брать верхние ноты... Мне тогда было около тридцати лет. Для академической певицы это уже не юный возраст. Но для нее я была «девочка». Я ведь поздно начала петь. И долгое время не знала, что у меня есть голос. Помню, правда, что в детстве изображала Тамару Синявскую и пела: «Черноглазая казачка подковала мне коня…» Но музыкальное училище я окончила как теоретик. И когда поступала туда, даже предположить не могла, что стану певицей. Потом было музыкальное отделение педагогического института. Там у меня и проснулся голос. А помогла мне распознать его наш педагог Наталья Эмануиловна Герасимова. И госэкзамены я уже сдавала не по классу фортепиано, как другие, а по классу вокала. А потом поступила на вокальное отделение нашего института культуры. Добрая память осталась о педагоге Валентине Анатольевне Андреевой, которая учила нас не только технике пения, но и многим другим жизненно важным вещам. Когда начала работать в филармонии, мне хорошо помог Анатолий Григорьевич Барабаш, который руководил отделом музыкально-литературных программ.

- Ваш голос сразу определили, как меццо-сопрано?

- Ни у кого из педагогов в этом не было сомнений.

- И какой у вас сейчас диапазон?

- Две октавы и еще три тона.

Запах сирени и иллюзии Вертинского

- Поговорим о русских романсах. Мне кажется, в них часто заложена особая драматургия. Словно это повесть, втиснутая в рамки небольшого вокального произведения…

- Да, есть романсы развернутые, драматические. Но есть и такие романсы, которые запечатлевают какое-то одно чувство, одно состояние души. Как будто мы смотрим на какой-нибудь хороший пейзаж или натюрморт. Например, романс Рахманинова «Сирень». В нем – запах сирени, ощущение весны, нежности. Мне очень близки именно такие романсы…

- Один из филармонических абонементов посвящен русским романсам. С чего началась ваша работа в этом проекте?

- Первый мой спектакль, который мы сделали совместно с заслуженным артистом России, актером Виктором Намакаренским, называется «Я дарил иллюзии». Он посвящен Александру Вертинскому. Сейчас интерес к его творчеству невероятно растет. А тогда, около десяти лет назад, он был чуть-чуть подзабыт. Однако мне очень захотелось исполнять именно его. В Вертинском есть какая-то изысканность и великая печаль о России. А как он пел и писал о женщинах! Как никто другой из авторов романсов. Вот, например, один из моих самых любимых его романсов, который он посвятил замечательной актрисе Вере Холодной. Он начинается словами: «Ах, где же вы, мой маленький креольчик, мой смуглый принц с Антильских островов. Фарфоровый китайский колокольчик, наивный как дитя, как песенка без слов…» Какое живописание словом! Так мог придумать только Вертинский. Этот спектакль мы показали во многих городах России, и до сих пор он у нас в репертуаре. Следующий спектакль был посвящен певице еще императорской России Анастасии Вяльцевой. В основе его – старинные романсы из ее репертуара. У этой певицы жизнь была потрясающе интересной. Она была женщиной изумительной красоты. Прошла путь от крестьянской девушки до одной из самых богатых дам Санкт-Петербурга. У нее даже был свой вагон, в котором она путешествовала. Как у императрицы.

Аргентинское танго

- А сейчас какую программу готовите?

- Может быть, вам покажется это странным, но я увлеклась творчеством аргентинского композитора Астора Пьяццоллы…

- С ним ведь любители музыки знакомы в основном по инструментальным танго…

- Но у него есть и потрясающие вокальные произведения, которые мало кому известны. В программе будут его знаменитые танго в исполнении небольшого оркестра (аккордеон, гитара, фортепиано, скрипка и контрабас), три танцующие пары, литературная часть. И вокальные произведения – как на испанском языке, так и переведенные на русский. Почему русская певица хочет углубиться в творчество аргентинского композитора? Наверное, это нам тоже близко. Мне, по крайней мере, очень интересна латиноамериканская экзотика. Вот у нас в городе гостили колумбийцы, приехавшие на чемпионат мира по футболу. Однажды мы с дочкой гуляли по Ленинградской и увидели, как они танцевали. Пластично, темпераментно, изящно! Казалось, танец у них в крови. Это был восторг. И я подумала: как же я хочу сделать программу, посвященную Пьяццолле!

- А когда программа будет готова?

- День рождения Пьяццоллы – 11 марта. К этой дате, я думаю, и подготовим нашу программу, которая будет показана в Большом зале филармонии. Режиссер этой программы — тоже Сергей Николаевич Куранов.

- Как вы полагаете, вырос ли у самарской публики интерес к музыкальной классике за последние лет пятнадцать?

- Мне кажется, да. Во всяком случае зал филармонии во время концертов, посвященных романсам, заполнен полностью. Но интерес этот растет не так быстро, как хотелось бы. Я знаю, что в Европе, например, любовь к классической музыке – это естественно и никого не удивляет. Один мой знакомый, вернувшийся из Германии, рассказывал: когда он садился в такси, там звучала только классика. Я бы хотела, чтобы у нас было так же...

49

 

Последние статьи

24 сентября
20 сентября
19 сентября
18 сентября
17 сентября

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
25 26 27 28 29 30 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5