Принцесса Большой оперы

Юная звезда Яна Дьякова о своем успехе на конкурсе оперного пения телеканала «Культура»
У меня легкий голос - высокое меццо-сопрано. Если я сейчас начну утяжелять его, то к 30 годам просто не смогу петь, потому что нельзя идти против природы
У меня легкий голос - высокое меццо-сопрано. Если я сейчас начну утяжелять его, то к 30 годам просто не смогу петь, потому что нельзя идти против природы

В 10 лет Яна Дьякова уже гастролировала по Японии при поддержке благотворительного фонда Владимира Спивакова. В 18 лет завоевала первое место на международном исполнительском конкурсе в Нью-Йорке и взяла Гран-при московского фестиваля «Серебряный голос». В это же время она познакомилась с Еленой Образцовой, прошла мастер-классы у Ларисы Гергиевой, Юлии Лежневой и французской оперной дивы Натали Дессе. Сейчас ей 21, и она борется за звание лучшего оперного голоса страны в проекте «Большая опера» телеканала «Культура».

Уже победа

- Как вы решились отправить заявку на проект «Большая опера»?

- Я поклонница этой программы, но, честно говоря, даже никогда бы не подумала, что попаду в такой грандиозный проект. В основном там участвуют профессиональны, у которых за плечами огромное количество спетых партий, и для них «Большая опера» просто еще одна ступень. Мне все вокруг говорили: «Подай заявку, что ты от этого потеряешь?» И я послушалась. Отправила резюме и свои видеозаписи, особенно ни на что не надеясь, поскольку я еще только студентка третьего курса Самарского института культуры. К моему удивлению, мне перезвонили и пригласили на кастинг в Геликон-опере. Для меня уже это было победой, ведь я знала, что где-то из тысячи заявок отбирают только около тридцати.

- Как прошла первая встреча с судьями? Вы были уверены, что пройдете в проект?

- Я думала, что просто съезжу, познакомлюсь с новыми людьми, меня услышат профессионалы. Тем более в этом году очень интересный состав жюри - представители четырех ведущих оперных театров Москвы - Большого театра, Геликон-оперы, театра имени К.С. Станиславского и В. Немировича-Данченко и Новой оперы. Кастинг был действительно напряженный. Приехав на него, я выяснила, что я там самая молодая участница и единственная студентка, а мои конкуренты - артисты театров. Я поняла, что просто хочу услышать мнения экспертов, особо ни на что не надеясь. Меня попросили спеть Россини, арию Анжелины из оперы «Золушка». К моему удивлению, жюри осталось довольно. Дмитрий Александрович Бертман попросил меня во время самого пения еще и станцевать. А также ставил небольшие актерские задачи во время исполнения колоратур: спеть как будто бы мне щекотно, как будто бы я боюсь или шепотом что-то рассказываю. Мне это понравилось, и я в это дело включилась. Мы от души потом посмеялись. Я не верила, что буду в проекте. Когда же мне позвонили и сказали: «Мы вас вызываем, вы нам понравились», долго не могла прийти в себя.

Игра на выбывание

- Какие были впечатления от первого появления на программе?

- Первый выпуск был посвящен произведениям, которые ни разу не исполнялись на проекте. Я спела барочную арию Арбаче из оперы Риккардо Броски «Артаксеркс». Это достаточно редкая ария и технически очень сложная. Она вся сосредоточена на колоратурах. Очень виртуозное произведение и одно из моих самых любимых. Вместе с режиссером Кириллом Сбитневым мы придумали перформанс: прямо во время выступления статисты раскрашивали краской мой костюм - рисовали синие волны. Символично, так как в произведении говорилось о корабле в бушующем море. А исполнение колоратур - было реакцией на прикосновение кисти. Жюри осталось довольно моим выступлением, и я получала максимальное количество баллов.

- С каждым следующим этапом сложнее или проще?

- Сложнее, потому что ответственность увеличивается. Нам приходится показывать себя в разных жанрах и амплуа. Репертуар должен быть обширным, начиная с итальянской, французской, русской оперы. На проекте я практически впервые исполняла дуэты. Случилось так, что на первых программах я еще и заболела, скорее всего подхватила вирус, так как один из участников был болен. Я осипла, сильно болело горло. Ко мне вызвали врача-фониатра из Большого театра. Она долго «колдовала» надо мной... спасибо ей большое. Каватину Пажа Урбана из оперы Джакомо Мейербера я пела с температурой 38. Было страшно попасть на такой проект и сразу вылететь. Это игра на выбывание, и здесь никого не волнует, болеешь ты или нет. Но мне повезло, никто даже не заметил, что я была нездорова.

Редкий для России голос

- На проекте вы исполняете произведения как на русском, так и на европейских языках. С какими произведениями вам работать проще?

- Русским людям проще петь русский репертуар. Мы его совсем по-другому чувствуем. Я пела песню половецкой девушки из оперы Бородина «Князь Игорь». Произведение достаточно ровное, но в этом и его сложность, потому что нужно показать эмоциональное развитие образа. Это парадокс, но чем проще произведение, тем его сложнее исполнять. У нас своя русская школа и своя русская музыка - она отличается от европейской. Но мне все-таки ближе западный репертуар, потому что я обладаю достаточно редким для России голосом - высоким меццо-сопрано. Для него специально пишутся западные партии - образы мальчиков-травести, таких, как я пела, например, во втором выпуске «Большой оперы». Русская музыка все-таки рассчитана на крепкое меццо-сопрано - все такое мясистое, драматическое. У меня совершенно другой голос, он легкий. И если я сейчас начну утяжелять его, то к 30 годам просто не смогу петь, потому что нельзя идти против природы.

- Что вам больше всего нравится исполнять?

- Мой любимый композитор - Россини. Я пою много барочной музыки. Еще очень люблю исполнять романсы, часто пою камерную музыку. Я эмоциональна и все это переживаю, сама очень люблю какой-то всплеск эмоций. Но в западной музыке - колоратурной, какой-то техничной, не покажешь тот спектр эмоций, на который способен человек. А романс - это уже совершенно другой уровень. Когда душа поет и раскрывается, происходит разрядка. Я люблю петь романсы и даже, бывает, довожу себя до слез.

- Почему вы решили заняться музыкой?

- Если бы не моя мама, я, может, и не занялась бы этим делом. У меня были успехи и в хореографии, но музыка - это моя судьба. Мама меня всегда поддерживала. Она полностью посвятила себя своим детям и всегда говорила - мы добьемся, ты станешь певицей. Можно даже сказать, что петь я начала раньше, чем говорить. Совсем маленькой я уже мычала партию Герцога из Риголетто, а в два года начала петь ее со словами. В 4 года меня отдали в вокальную студию, а в четыре с половиной я впервые участвовала в областном конкурсе «Серебряный голос», где исполнила песню «Санта Лючия», причем первый куплет пела на итальянском, а второй на русском. Мама тогда очень сильно переживала - ребенок никогда не выходил на сцену, а тут сразу на конкурс. Но я не растерялась и стала лауреатом. После этого решили, что вокалом нужно заниматься серьезно. В 7 лет я уже поехала на конкурс в Москву, где получила Первую премию, а в 9 - на Украину. Я пела достаточно серьезный взрослый репертуар - арию Маргариты из «Фауста», арию Снегурочки из одноименной оперы Римского-Корсакова. Моим коронным номером был «Лунный вальс» Дунаевского. На конкурсе в Киеве меня заметил представитель благотворительного фонда Владимира Спивакова, и в 10 лет меня пригласили на гастроли в Японию.

Учителя, а не кумиры

- Вы заявили о себе с самого детства. Не было желанию уехать из Самары? В Москву, например. Почему вы выбрали Самарский институт культуры?

- Я считаю, что главное - это педагог. Я окончила 10 классов и параллельно училась два года на подготовительном курсе Института культуры у Надежды Эдуардовны Ильвес. Мне она очень нравится - она большой профессионал, и сама очень одаренная и талантливая певица. Она всегда меня поддерживает, знает, над чем мне надо работать. Я от нее никуда не уйду, она мой любимый педагог.

- Кто еще оказал влияние на вас? Есть какие-то кумиры или ориентиры?

- Если говорить о певцах, то мне очень нравилась Елена Васильевна Образцова. В какой-то степени я, может, даже хочу быть похожей на нее. Это великолепнейшая певица и артистка. Я очень рада, что мне посчастливилось с ней познакомиться. Мы занимались с ней на мастер-классах. Помимо оперных арий, Образцова потрясающе пела испанскую музыку, и даже учредила конкурс в честь своей подруги Кончиты Бадиа, на который меня допустила, хотя мне было тогда 18, а участвовать можно было с 20 лет. Елена Васильевна была лучшей Кармен ХХ века. В ней было столько страсти, столько эмоций. Она всегда была очень простой в общении, с прекрасным чувством юмора. До нашего знакомства я по-другому ее представляла. Мне казалось, что дивы - это дивы, а она говорила, что дивы - это дуры. Я очень сильно переживала, когда Елены Васильевны не стало, ведь воспринимала ее как близкого человека. В некотором роде она была моим кумиром, хотя я не люблю на кого-то ориентироваться. Я - это я, у меня своя судьба, не похожая ни на какую другую. У меня простая семья и мне никогда просто так ничего не давалось, я всю жизнь борюсь за свое счастье. Я понимаю, что ничего нельзя предугадать, поэтому не люблю строить планы, ведь они имеют свойство рушиться.

В некотором роде Елена Образцова была моим кумиром, хотя я не люблю на кого-то ориентироваться. Я - это я, у меня своя судьба, не похожая ни на какую другую

108

 

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 1 2 3