Из какого сора?

Гомункулус над ручьем

Как ни крути, но главное арт-событие января — выставка Сергея Баландина «Гомункулус». Я познакомился с этой экспозицией в духе игры автора со зрителями, и подумал о том, что же можно выиграть в эту игру.

Когда случай развел меня с открытием «Гомункулуса», необходимость идти на  выставку в «обычный» день даже порадовала. Речь ведь идет об исследовании следов, оставленных перформансом, — то есть неповторимым, как считается, событием. И если уж изучать следы на воде, то надо смотреть на них одному, когда рядом нет художника и куратора (в его роли выступил Илья Саморуков), оживляющих их своими рассказами. Тем более что в «обычные» дни в зале «Арт-пропаганды», как правило, никого нет, — повод подивиться толщине нашей «культурной прослойки» и побыть с «артом» наедине, без «пропаганды».
Итак, что же мы видим? Подборка фото, на которых художника всячески мучают. Вот он привязан к дереву (действо называется «Инициация»). Рядом короткая заметка куратора, который пишет, что поначалу ему все это показалось глупым, но потом... Как изменилась его оценка потом, куратор не говорит. Вот художник опять привязан к дереву — но вниз головой. Вот, автора, разрисованного с ног до головы гуашью, бьют  куском ткани (перформанс «Очищение»). Результат  - полотнище с полученной таким образом «абстрактной живописью» висит здесь же. Вот художника бреют, а он раздает зрителям сперва яблоки, потом свои волосы, потом воду, которой мыли голосу. Наконец, отчеты о двух самых сильных, по оценкам куратора,  перформансах - «Смерть» и «Храм». И видеоотчет о перформансе с громким названием «Россия» — у художника берут кровь, поливают его водой, посыпают мукой, заливают его собственной кровью, он соскребает все это с себя, кладет полученный продукт на блюдо с фруктами, а затем, игнорируя фрукты, берет и ест.
«Так могут не все», - комментирует один из перформансов куратор. Да, но это еще  ничего не значит — в цирке и не такое могут. Важнее, что за годы работы Баландин приучил зрителей искать в его высказываниях смысл. Это дорогого стоит. Каким-то образом многие (и я в том числе) поверили, что этот человек мучает себя не  только ради славы (хотя и ради нее, очевидно, тоже), а выражая некие вопросы, которые есть у всех, хоть и не все рискуют их задавать. Конечно, он и сам, было дело, объяснял собственные творения. «Я сознательно унижаю и уничтожаю свое тело, я раздеваю его, пачкаю, выставляю...  Оно безразлично мне, оно - не я. Я объявил, что мое тело - это тряпка, которой я мою пол. Часть зрителей ушла, потому что считала, что человеческое тело так же важно, как и человеческая душа»,  - писал художник об одном из самых своих скандальных перформансов с полным обнажением (на «приличной» выставке в «Арт-пропаганде», он, конечно, не представлен).
Что остается, когда исчезает тело? Этот вопрос легко считывается в отчете о перформансе «Смерть». Художника целиком закопали в песок, поставили сверху палатку и устроили привал - до тех пор, пока зрители не разошлись. Фотоотчеты дополняют акварели Баландина, нарисованные, судя по всему, по фотографиям. В случае «Смерти» присутствие рисунка кажется особенно интересным. В перформансе художник не мог наблюдать собственные «похороны», потому что был закопан, но потом  все-таки нарисовал картину, посмотрев, таким образом, на свое отсутствие, сымитировав взгляд «из мира, где меня нет». Палатка, разбитая над «могилой» (точнее, похожая на нее, но другая), тоже представлена — стоит в центре зала.  Разумеется, под ней никого нет. Где же художник?
Очевидно, искать его так же бессмысленно, как резать человеческое  тело в надежде найти пружину, которая его оживляет. Бессмысленно, но желание найти себя в себе от этого не становится меньше. Как у Державина: «Нет, весь я не умру, но часть меня большая...». Что же это за часть, которая убежит от тлена?  И тут художник и куратор делают ход, который кажется слишком простым, чтобы быть правдой — они все отдают зрителю. Гомункулус из названия выставки — это конечно, образ Баландина, созданный нами. Он-то уж точно будет жить и уже обеспечил себе какое-то, пусть пока и скромное, место в истории искусства. Но не фальшивка ли подобный ответ? Если меня действительно интересуют Жизнь и Смерть, то что мне может дать присутствие в этом нарциссическом коридоре отражений: «я в глазах зрителя, мое представление обо мне в глазах зрителя, реакция зрителя на мою реакцию на его реакцию на меня и т.д.»? (Тошнотворная бесконечность — тоже одна из тем перформансов Баландина). Как минимум одна ценная возможность очевидна — и заключена в понимании того, что ничего, глядя в эти зеркала, не увидишь. Тело — это не я, но его отражение — тем более. Куда тогда смотреть, где искать? Говорить можно что угодно, но и художнику, и зрителю рано или поздно придется выйти из галереи на улицу.


 

16

 

Последние статьи

12 декабря
11 декабря
07 декабря

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6