джаз

Как хоронили контрабас

Джаз в Самаре: вчера и сегодня
Лев Бекасов (в центре) профессиональным музыкантом не стал и до сих пор работает в СГТУ доцентом
Лев Бекасов (в центре) профессиональным музыкантом не стал и до сих пор работает в СГТУ доцентом

Самое экстравагантное музыкальное дитя ХХ века вырастало не по дням, а по часам и скоро покорило всю планету. Обойти стороной студенческий город Куйбышев оно, конечно, не могло. Уже в 30-е годы в некоторых куйбышевских институтах вовсю «лабали» эстрадно-джазовые оркестры. Но наиболее интересной можно назвать историю развития джаза в Самарском государственном техническом университете.

Один из старейших вузов города - Куйбышевский индустриальный институт (позже – политехнический и СГТУ) - обзавелся своим первым эстрадно-джазовым оркестром в 1938 году. Его руководителем был студент, пианист Борис Горохов. Через год Горохова сменил Григорий Галочкин, ныне здравствующий ветеран самарского джаза, о котором «ВК»  уже писала в одном из предыдущих выпусков цикла. Галочкин руководил оркестром до 1942 года, когда сам окончил  институт. В репертуаре студенческого биг-бэнда, конечно, преобладала эстрадно-танцевальная музыка, но таким был репертуар всех профессиональных советских оркестров тех лет. Хотя интерес музыкантов к американскому джазу был велик, и чисто джазовые композиции они тоже постоянно играли.
Война прервала творческие занятия студентов, но в 1947 году оркестр возродился. Его руководителем стал пианист Юрий Маршев. Из наиболее известных музыкантов того состава можно вспомнить саксофониста Алексея Венедиктова и барабанщика Жозефа Иванова. В 1955 году институтский биг-бэнд возглавил профессиональный барабанщик Борис Комаров по прозвищу «Комар», игравший в оркестре кинотеатра «Молот» у Юрия Голубева. Этот музыкант стал настоящей музыкальной легендой Куйбышева. Его потрясающее чувство ритма и свинговая энергия, его блистательная виртуозность восхищала всех. Он никогда не подражал американским звездам, что, впрочем, было у молодых советских музыкантов в порядке вещей. Его брейки были всегда изобретательны и неожиданны. Так в известной композиции Гленна Миллера «In The Mood», где после паузы ударник лишь подает сигнал музыкантам, Борис так лупил палкой по барабану, что публика в «Молоте» заходилась от восторга. Правда, вскоре Комаров с заезжей московской командой укатил на гастроли, а позже осел в Йошкар-Оле, где до недавнего времени работал со своим ансамблем в филармонии и вел класс ударных инструментов в музыкальном училище.
В молодости Борис был неутомимым балагуром и шутником, мастером всевозможных музыкальных хохм и розыгрышей. Одному из авторов этих заметок довелось в 1955 году играть на рояле в оркестре индустриального института и неоднократно участвовать вместе с Борисом в организованных им, порой далеко не безобидных, шутках. Так, однажды биг-бэнд поздно ночью возвращался с выездной «халтуры». Инструменты нужно было завезти в институтский корпус на улице Молодогвардейской. Около площади Куйбышева Борис вдруг дал команду остановить автобус, а музыкантам с инструментами выйти. Далее выстраивается такая процессия: впереди двое поднимают над головой большой контрабас в черном чехле, за ними встают трубачи, тромбонисты и саксофонисты. И по взмаху руки дирижера ночная улица оглашается звуками похоронного марша Шопена, а процессия медленно и печально-торжественно двигается в сторону института. Рояля в автобусе, понятно, не было, поэтому пианисту пришлось изображать безутешного родственника усопшего контрабаса. Дело было в конце мая, и из раскрытых окон домов высовывались испуганные физиономии ошарашенных  жителей. Шутка была весьма рискованной и могла плохо кончиться, поскольку потом по всему городу целый месяц ходили слухи о  каких-то таинственных похоронах, которые теперь в Куйбышеве проходят в два часа ночи, причем шествие начинается от обкома партии. К счастью, все обошлось: милиция рассказам очевидцев не поверила.
В 1958 году состав институтского оркестра полностью обновился, а руководить им стал студент и саксофонист Лев Бекасов. Многие бывшие завсегдатаи «Дзержинки» и сегодня помнят высокого стройного юношу с тенор-саксофоном, где танцевали пары, пытаясь изображать «стиль», что сразу пресекали бдительные дружинники. Леву это не интересовало, он был отрешен от мирской суеты, полностью погрузившись в мир «герцога» Эллингтона и «графа» Бейси. А с именем самого Бекасова связана вся дальнейшая биография этого биг-бэнда. В это время в оркестр влились талантливые музыканты, включая пианиста Владимира  Виттиха и трубача Бориса Брюханова по прозвищу «Боб». Он пристрастился к джазу еще в детстве, и первые неумелые звуки его трубы слушала по утрам вся четвертая линия дачников на поляне Фрунзе. После школы Борис поступил в индустриальный, позже стал кандидатом наук, но трубу не бросил и участвовал во многих джазовых фестивалях. В биг-бэнде индустриального выросли и другие способные инструменталисты и вокалисты. Для некоторых из них музыка позже стала профессией. Нина Крюкова была принята солисткой в знаменитый оркестр Анатолия Кролла, а певица Ольга Шмакова сегодня руководит собственным эстрадным шоу-театром. Воспитанник Бекасова саксофонист Юрий Юренков затем играл в легендарном ансамбле «Каданс» Германа Лукьянова, а Эдуард Серебряков работал в театральных и престижных ресторанных ансамблях Москвы. Эдуард Доманский  руководил ансамблем в Гурьевской филармонии, а Вадим Ласалкин был лидером биг-бэнда клуба «Родина» и сегодня продолжает играть в оркестре самарского цирка.
С  Бекасовым  институтский оркестр стал уже чисто джазовым. Он неоднократно  становился лауреатом джазовых фестивалей в Куйбышеве и других городах страны, выступал в Москве, Ленинграде, Риге, Минске, Свердловске, Челябинске. Были (понятно, не реализованные) приглашения из Швейцарии и Польши. Но сам Лев Бекасов после окончания  института стал гораздо больше времени уделять основной работе вплоть до защиты кандидатской диссертации, а в 1985 году вообще на время отошел от музыки. Сегодня он продолжает работать в своей alma mater в должности «доцента тупого», как он сам себя называет по аналогии с миниатюрой Аркадия Райкина. Однако встреча с  соратниками-музыкантами по случаю 30-летия куйбышевского джаз-клуба  всколыхнула воспоминания и стала посылом для возвращения к музыке. Лев Бекасов возрождает оркестр теперь уже СГТУ, который регулярно дает концерты и участвует в различных университетских культурных акциях.
Параллельно с биг-бэндом в 70-х годах  в «Политехе» успешно работал и диксилендовый состав, созданный уже упомянутым доцентом института и поклонником Луи Армстронга трубачом Борисом Брюхановым. Вообще, многие джазовые технари «Политеха»  стали известными учеными. Кроме самого Льва Бекасова, это доктора технических наук Евгений Курочкин, Владимир Виттих и Евгений Варламов, кандидаты технических наук Борис Брюханов и Феликс Медников. В их жизни дилеммы «физика или лирика» никогда не было.
Расцвет биг-бэнда  СГТУ пришелся на 60-70-е годы. Но залы на концертах оркестра не бывают пустыми и сегодня, когда всю страну захлестнул мутный поток попсы.



 

41

 

Последние статьи

14 декабря
12 декабря

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
22 23 24 25 26 27 28
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4