выставка

Где кончается привычное

Художники высказались о границах — и своих, и зрительских
Работы художников намеренно не были подписаны для того, чтобы зритель мог поиграть в «угадайку»
Работы художников намеренно не были подписаны для того, чтобы зритель мог поиграть в «угадайку»

В минувшую пятницу в галерее «Виктория» открылась еще одна выставка параллельной программы Ширяевской биеннале «STRANGE... STRANGER... STRANGEST». Она объединила работы немецких и самарских художников, работающих в стиле «контемпорари».

 

Новый беспорядок
 Открывшись выставкой, посвященной социальным проблемам, биеннале быстро вернулась к «истокам». Две открытых в пятницу экспозиции объединяли темы номадизма (то есть кочевничества) и веселого пренебрежения любыми строгими правилами. О проекте французов Валентина Суке и Эмили Пичедда, представленном в Художественном музее, «ВК» расскажет отдельно, а сейчас сосредоточимся на том, что удалось кураторам Ханнсу Михаэлю Руппрехтеру и Владимиру Логутову сказать о Странном и Странниках в галерее «Виктория».
 Фактически выставка состоит из двух самостоятельных проектов — видеоарта немецких художников и собранных Логутовым работ самарцев (в основном это инсталляции и картины). Кураторы решили, что все работы будут выставлены без подписей и обозначения авторства — пусть произведение говорит само за себя. В лучших традициях номадизма выставка делалась быстро, и времени на содержательную синхронизацию самарской и немецкой частей экспозиции практически не было. По словам г-на Руппрехтера, принцип отбора видеоарта был простым - «все, как-то выбивающееся из каждодневного порядка». Среди 27 видео есть несколько весьма ярких — в узнаваемом немецком брутальном стиле. Запомнились, например, кадры с человеком, играющим в гольф на огромной шахматной доске. В итоге шахматные фигуры оказываются опрокинуты и растоптаны — жестокая, но правдивая иллюстрация того, что жизнь часто играет с нами совсем не по тем правилам, которые мы ей навязываем. На подобном парадоксальном смешении стратегий были построены многие работы. Таков своеобразный клип на песню In the still of the night («В тишине ночи»): черный экран периодически оживает на несколько секунд, чтобы показать руку, тянущуюся к воткнутому в розетку штепселю. Получается, что «герой» фильма «выключает» проектор, показывающий его самого.
  Вообще тема ночи и темноты обыгрывалась на многих видео — иногда весьма нестандартно. К сожалению, увидели эти работы далеко не все — короткие видео в плейлистах проекторов были перемешаны с роликами, в которых главным признаком «неформата» была, видимо, их непомерная длина. Один из проекторов почти на 40 минут оккупировала играющая на фортепиано девушка, «подпевала» которой собака, на другом экране в течение нескольких часов маршировали участники штутгартского гей-парада. Звук у фильма был отключен и усилия что-то выкрикивающих людей казались ненужными и бессмысленными, но, по словам куратора, этот эффект как раз не был запланирован. Звук просто «потерялся», и на самом деле ролик должен был наполнять галерею уличным шумом, задавая тон всей экспозиции. Вообще столкновение звуков разных видео, по словам г-на Руппрехтера, важная часть концепции, выставку можно просто слушать, как концерт. Оценить эту «музыку» могут все посетители галереи, кроме тех, кто был лишь на открытии, получившемся очень шумным из-за почти двух сотен гостей.
  В общем, немецкая часть выставки интересно перемешала разные образы странного — от традиционной «ночной» тематики до темы разрушения социальных стереотипов. Правда, чтобы как-то оценить эту работу, от зрителя требуется нешуточное терпение, которым вряд ли могли располагать пришедшие на открытие. Зато у них перед глазами был сам немецкий куратор, отлично воплощавший дух странничества и свободного отношения ко всему. В ковбойской шляпе, со стаканом в одной руке и похожим на веник букетом полевых цветов в другой, он ходил среди «припараженных» посетителей галереи как Большой Лебовски, зашедший на светский раут, излучая уверенность в том, что любое течение событий — наилучшее. «Самое великое произведение искусства — устроить хорошую вечеринку. Это старая идея древних греков», — сказал он корреспонденту «ВК».
   
  Маскировка по-самарски
   
  Самарская часть экспозиции жила в совсем другом ритме. Тут слишком долго вглядываться в работу не требовалось, зато можно было попробовать угадать, кто ее автор. Владимир Логутов постарался извлечь из ситуации «угадайки» максимум возможного, предложив художникам показать вещи, не типичные для них. Стать неузнаваемым получилось не у всех. Больше всех, пожалуй, удивил Александр Веревкин, показавший набор инструментов, состоящий из молотка, насаженного на свернутый в трубку холст, лопаты с ручкой из изогнутого баранкой сука, и топора, насаженного на веник. Дарья Емельянова оригинально трансформировала растительные темы своей живописи в инсталляции и видео. Фрол Веселый и Евгений Масленников представили огромный кулак из ржавого железа. Александр Зайцев показал фотоотчет об акции, в ходе которой он закрасил белой краской несколько покрытых граффити стен. Судя по тому, насколько лучше стали после этого выглядеть строения, говорить о том, что стрит-арт в Самаре стал искусством, еще рано. Также было несколько новых для самарского контемпорари имен – Всеволод Выводцев, Михаил Горелов, Александр Торчинов.
  Самую скандальную работу представил Илья Поляков, показавший подлинный эскиз Валентина Пурыгина (очень интересная выставка которого, кстати, проходит в Художественном музее) с подрисованными к нему зверюшками в фирменном поляковском стиле. Таким образом художник поставил Пурыгина в один ряд с Леонардо да Винчи и живописцами голландской школы, чьи работы уже подвергались подобным экспериментам современных художников.
  Знакомому с творчеством самарцев выставленные произведения могли сказать довольно много о том, как художники сами оценивают себя и что считают выходом за пределы собственных творческих стратегий. Вне этого контекста экспозиция выглядела довольно разрозненной. Уже упомянутый жестяной кулак и, например, психоделическая серия Анны Коржовой никак не помогали восприятию друг друга. Да и взятые по отдельности многие работы скорее выглядели как реплика, чем как целостное высказывание. Как будто художник намекнул, что вообще-то он мог бы сказать очень много, но сейчас, как всегда, не время.
  В общем, объединяло обе части выставки то, что во многом они были скорее демонстрацией потенциала художников или материала для самостоятельного обдумывания. Возможно, для этоого события такое естественно. Чужестранец открыл дверь, заглянул в комнату, помахал шляпой, но заходить не стал — поехали, мол, в Ширяево.
 
 Комментарии

Ханнс Михаэль Руппрехтер, куратор выставки:
 - Все очень просто. Главная идея — мы делаем выставку о странном, странниках. Странные объекты, скульптуры и т.д. У нас не было задачи создавать новые идеи, а была задача показать что-то , что выбивается из каждодневного порядка - и искусства, и жизни. Самое желанное направление движения во всем мире — это вернуться домой, оказаться в безопасности с семьей. Но потом рождается желание выйти из этой безопасности... Мне понравилась самарская часть выставки. Это прекрасно. Я знаю Самару 16 лет, каждый год я нахожу замечательного художника, который приедет в Штутгарт на три месяца учиться... Я не хочу быть учителем, но иногда зрители могут научиться чему-то, даже не осознавая этого. И я тоже учусь каждый раз, делая выставку.

 
Владимир Логутов, куратор выставки:
- Мало кто из самарских художников делал работы специально к выставке, но в этом проекте важно было, чтобы они нашли в виде эскизов у себя такие произведения, которые не вписывались в их стратегию. Например, для кого-то было необычно сделать видео или скульптуру. Что касается идеи проекта, то, как я понимаю, Ханнс Михаэль Руппрехтер до сих пор занимался Флюксусом, это его искусство, с этого он начинал, он называет себя учеником Бойса. Это классический постмодернизм. Слово strange можно по-разному переводить и по-разному понимать один и тот же перевод. Для этой выставки «странный» является дадаистским понятием, это некая сбивка, перевертыш, антиискусство. Для Руппрехтера сама жизнь есть искусство, из него постоянно исходят какие-то артефакты.
 
 
Константин Зацепин, замдиректора Самарского художественного музея по развитию:
 - Для меня выставка «Strange, stranger, strangest» так и осталась двумя выставками в одной – самарской и штутгартской. Первая из них в целом интересная, прежде всего, потому, что ставит каждого своего участника в ситуацию, когда он оказывается «другим» по отношению к себе самому и своему зрителю. В то время как работы самарцев в большинстве своем схватывались сразу, почти все видео немцев были очень длинными. При этом особой «кураторской» концепции я здесь не уловил. В целом же, обычному зрителю, пришедшему на выставку, я не завидую. Эксперименты самарцев он элементарно не сможет считать, поскольку не знает их основного творчества. Считаю, что две эти экспозиции представляют интерес лишь по отдельности.

5

 

Последние статьи

14 декабря
12 декабря

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
25 26 27 28 29 30 31
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4