сцена

Уходящая натура

Фрейндлих и Басилашвили играли стариков на гастролях БДТ
За три часа, что идет спектакль, от великих актеров буквально невозможно оторвать взгляд
За три часа, что идет спектакль, от великих актеров буквально невозможно оторвать взгляд

Большие гастроли Большого драматического театра им. Товстоногова в Самаре последний раз были в 2006-м, еще при жизни Кирилла Лаврова и с его участием. Пять лет спустя БДТ вновь приехал в Самару. Мало что изменилось за это время в петербургском театре: по-прежнему в БДТ «новейшего образца» актеры интереснее режиссуры. И, к счастью, вновь на сцену выходят Алиса Фрейндлих и Олег Басилашвили.

«Голосованию рублем» в театре, особенно в Самаре, доверять сегодня не стоит. Но вот что удивительно, в отношении БДТ самарская публика обычно не ошибается. Как в 2006-м смели билеты именно на те спектакли, которые того стоили, так и на этот раз зрители почти проигнорировали «Дом, где разбиваются сердца» в пользу «Лета одного года». И были правы. Впрочем, ничего удивительного здесь нет: в БДТ последних двух десятилетий смотреть стоит в первую очередь на актеров, а не на режиссуру (конечно, в БДТ работает и Анатолий Праудин, но нам его постановки все равно не привезут). А если уж смотреть на актеров, то, конечно, на Алису Фрейндлих и Олега Басилашвили. Во всяком случае, тема уходящей натуры, прошедшая через все гастроли, удалась только этому тандему великих актеров.
 Из мертвого дома
  «Дом, где разбиваются сердца» оказался чрезвычайно длинной и медленной постановкой. Темур Чхеидзе ставит пьесу язвительного Бернарда Шоу под шкатулочную музыку Гии Канчели в изящных декорациях Георгия Алекси-Месхишвили: на сцене ажурная, увитая плющом беседка, гамак, плетеная мебель. Убирая из постановки весь сарказм пьесы, Чхеидзе стремится представить на сцене почти чеховскую атмосферу: уходящий мир английских аристократов, вот-вот – и сметет надвигающейся волной Первой мировой. Отношения запутаны, всех жалко, все чуть-чуть «недотепы».
 Форма спектакля тоже ностальгическая, но предстает в таком виде, что заставляет забыть всякую тоску по «большому стилю». Медленное, неспешное развитие действия вызывает, скорее, зевоту, чем нежные воспоминания о «старом» театре, в котором по четыре часа кряду играли «говорящие головы». Из всего семейства Шотовера и его дочерей с их мужьями, женихами и любовниками только сам капитан в исполнении Валерия Ивченко выглядит не куклой, а болтливым стариком с суетливыми движениями и безумными идеями в голове. Остальные с их странными связями и взаимно откровенными признаниями многословно и пресно затягивают переживших первый и второй антракт зрителей все глубже в пучину собственных дрязг. Зная пьесу и помня, к чему ведет Шоу, с нетерпением ждешь, когда же наконец прозвучит взрыв бомбы и Первая мировая встряхнет или уничтожит этот выморочный мертвый мир.
 Жизнь на берегу
  Наша публика традиционно аплодирует уже «на выход» звезд. Но сейчас, когда зажигается свет и в кресле сидит Олег Басилашвили, к которому чуть погодя выходит Алиса Фрейндлих, никакого раздражения аплодисменты не вызывают. На сцене уходящая натура. Это как-то горько писать, тем более что я вообще не сторонник страданий «жемчуг стал мелок, актеры не талантливы». Но такое партнерство и такую степень органичности, как у Фрейндлих с Басилашвили, я просто не помню когда в последний раз видела. Они вдвоем делают этот спектакль по пьесе Томпсона «На Золотом озере» (по ней же снят одноименный голливудский фильм). Молодой режиссер Андрей Прикотенко, известный лихими переделками классики и четко предъявленным в спектаклях собственным взглядом, здесь почти самоустранился. Актерам никто не нужен.
 С потрясающей свободой и смелостью Фрейндлих и Басилашвили играют двух стариков, проводящих лето в своем доме на озере. Сколько благородного спокойствия перед лицом надвигающегося конца в бесконечных шуточках Нормана (Басилашвили) на кладбищенские темы, в самой монументальности его согбенной, но по-прежнему огромной и сильной фигуры. Сколько фирменной иронии и скепсиса в том, как Этель (Фрейндлих) подхватывает своим неповторимым, с легкой хрипотцой голосом эти шуточки. В том, как она бодро суетится по дому, почти не останавливаясь, как намеренно не замечает немощности мужа. Норман может пошутить про книгу: «Посмотрим, закончу ли я ее, прежде чем кончусь сам?» или спросить на телефонный звонок: «Не святой Петр?» Этель не может, на ней вся жизнь в этом доме, которая не должна остановиться.
  Как они ведут диалог! Как изящно цепляют друг за друга реплики, как держат внимание зала! Ты сидишь три часа на спектакле, в котором в общем-то ничего не происходит. Ну, приезжает дочь с любовником, потом приезжает еще раз забрать пасынка и заодно мирится с отцом — но все это почти не важно. На сцене дотошно и откровенно проживают жизнь двух любящих друг друга стариков два великих актера. И от этого невозможно оторвать взгляд.
  Как растерянно признается Норман, что вернулся из леса, потому что не смог найти давно знакомую дорогу. Как оттаивает желчный старик в присутствии мальчика, своего неродного внука. С каким ужасом осознает он, что дочери уже 42. Сколько любви в том, как привычно поддевают друг друга супруги по мелочам. С каким непроницаемым лицом Этель находит поводы расшевелить уже почти не встающего с кресла мужа, как будто ей действительно нужна эта земляника на пирог. Как просто замечает Норман на сообщение Этель, что это их сорок восьмое лето вместе: «Наверное, последнее». Великие актеры играют эту драму без мелодраматических нот.
 Из всех спецэффектов и «явной» режиссуры на сцене разве что видеопроекции, на которых высвечиваются портреты дочери и пейзажи. Когда в финале Фрейндлих и Басилашвили идут прощаться с озером, они выходят к рампе, хотя озеро по действию — за кулисами. А на экране удаляются две маленькие тени, постепенно превращаясь в детей.
 Этим спектаклем весной БДТ закрылся на масштабную, давно обещанную реконструкцию. Обещают, что театр вернется в «намоленное» здание через полтора-два года. Непонятно только, что дальше будет происходить с репутацией самого театра-легенды и в каком качестве он приедет в Самару в следующий раз.

Жанна Зарецкая,  театральный критик, fontanka.ru:
 - «Жизнь в этом доме кончилась, больше уже не будет», - говорит одна из героинь «Вишневого сада». Ровно с этим ощущением четыре с лишним часа смотрелся последний спектакль БДТ про двух стариков, которые проводят лето в любимом загородном доме, отчетливо понимая, что оно может стать последним. А в финале превращаются в две сгорбленные мультяшные тени на заднике, которые медленно бредут в сторону горизонта, пока не превращаются в точку. Выглядит это, конечно, чересчур сентиментально, но Большой драматический стоит того, чтобы его оплакать – несмотря на двадцать последних лет, равно мучительных как для актеров, так и для зрителей. Как Фрейндлих и Басилашвили стоят тех оваций и цветов, которые обрушились на них «под занавес».
 Денис Бокурадзе,  актер театра «СамАрт»:
 - Я видел спектакль, который БДТ привозил в Самару в 2006 году, это была «Двенадцатая ночь, или Как пожелаете» с Алисой Фрейндлих. Помню, как меня поразила игра актрисы, ее отношение к себе, к своей работе — она не почивает на лаврах прошлых заслуг, выкладывается полностью. В этом чувствуется товстоноговская школа, отпечаток многолетней работы бок о бок с великим режиссером. В этом году на гастрольные спектакли БДТ я не попал, хотя когда увидел афишу, собирался пойти. К сожалению, так замотался с текущими личными и рабочими делами, что совсем забыл об этом. Было бы интересно посмотреть, каким стал театр при новом художественном руководителе Темуре Чхеидзе. Это талантливый режиссер, и мне кажется, что у него получается сохранять традиции легендарного театра и при этом добавлять что-то новое, позволять театру двигаться дальше.

5

Последние статьи

20 марта
19 марта

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 1 2 3